Форум » Русско-японская война » Русско-японская война. (продолжение) » Ответить

Русско-японская война. (продолжение)

Автроилъ: Манифест об объявлении войны Японии (27 января 1904 года).

Ответов - 25

kerbyol: Уже было? Спасшиевся с "Бурного" на HMS "Hunter" 13-го авг. 1904 г. С уважением!

Ad rem: kerbyol отличный снимок.

Poplavok: И. А. Дитлов – В походе и бою на броненосце «Адмирал Ушаков» (Стр. 120-121): «... Кстати вспомнил еще случай, рисующий Небогатова, как начальника эскадры: Среди его командиров был капитан N, человек отнюдь не воинственный, но вместе с тем стремившийся к адмиральскому чину. Будучи назначен командиром одного из судов, он колебался между желанием остаться в России и намерением кончить ценз и, наконец, решил идти, твердо веря, что отряд дальше Крита не пойдет. Когда же мы миновали Суэцкий канал, опасение потерять жизнь в предстоящем бою заглушило в нем все остальные чувства, и он стал усиленно проситься о списании в Россию, прикидываясь больным. Небогатов отказал. Тогда достойный командир дошел до того, что окружая себя командой, он, обливаясь слезами, говорил на тему «куда мы идем? что с нами делают? нас гонят на убой!» и проч. В заключение (я сам долго не верил, считая это анекдотом, но это факт, подтвержденный несколькими очевидцами), незадолго до боя при стрижке головы, он приказал оставить себе хохол «чтобы было за что вытащить, если буду тонуть». Все эти фокусы были сказкой всего отряда, деморализовали команду и не могли быть неизвестны Небогатову, но он на все приставания N о списании упорно ему отказывал. Разумеется, такой господин с удовольствием ухватился за сигнал о сдаче и охотно следовал движению своего достойного начальника. ...» Таким образом это либо командир «Генерал-Адмирала Апраксина» либо «Адмирала Сенявина», т. е. это либо Лишин либо Григорьев соответственно.


oigen999: Poplavok пишет: либо Лишин либо Григорьев соответственно. https://profilib.com/chtenie/47556/boris-galenin-tsusima-znamenie-kontsa-russkoy-istorii-skryvaemye-prichiny-164.php

Poplavok: Спасибо!

Dirk: Письмецо с пути к Цусиме - Капитолине Николаевне Макаровой T.A.V.D. 1904 г. 6 ноября Ваши сестры милосердия, Капитолина Николаевна, вполне заслуживают иметь такую покровительницу, как Вы. Они на высоте своего призвания. Хотя им и не приходилось еще иметь дело с ранеными физически, но раненых душевно и сердечно они прекрасно могут (Так в документе. – А.Е.). С тех пор, как с нами путешествует госпиталь «Орел», Адмирал совсем преобразился. Не кричит, не ругается, и вообще держит себя много корректнее. Бывает, конечно, что он прорывается. Много действует на него жара, которую он, по-видимому, переносит с трудом. На него временами жалко смотреть. Сейчас направляемся мы в Габун, который находится в 30 милях севернее экватора. Наш приход на Восток предполагается в середине февраля. Долго еще ждать. Нигде мы не больше того, что нам нужно, идем торопясь, и все как-то выходит долго. Семенов восхитителен во всем белом. Ваши фотографии у него на столе, и я ими очень часто любуюсь. Довольно часто я ему рассказываю Ваше времяпрепровождение в Петергофе. Простите, что я так не вовремя посылаю Вам телеграммы, но меня смутил наш маршрут, по которому 27 октября приходилось не в море. Вам, Дине Степановне и Ваве наилучший привет от вечно преданного Кн. Церетели (Князь Церетели Георгий Ростомович (05.08.1882 – 14.05.1905), мичман, выпускник Морского кадетского корпуса 1903 г. Младший флаг-офицер походного штаба командующего 2-й эскадрой флота Тихого океана (с 02.08.1904 ). Погиб в Цусиме на эскадренном броненосце «Князь Суворов»). Другие действующие лица понятны - В.И. Семенов, Дина - Александра Степановна Макарова, Вава - Вадим Степанович Макаров.

Alchel: В свое время пытался разобраться в суперзапутанной иерархии флотского командования на ТО в годы РЯВ. Что-то выписывал, сопоставлял - соорудил некую таблицу и как-то потом забросил ее. Может в долгие новогодние праздники кому-то станет развлечением - попытаться ее подредактировать, покритиковать, дополнить. Извините за громоздкость, но так можно отследить всю картину воедино.

skorp: Насколько я помню, у адмирала Рожественского на 2-й эскадре штаба, а соответственно и его начальника - не было. Таблица очень полезная, спасибо. Будем разбираться.

oigen999: skorp пишет: штаба - не было. Приказ о формировании походного штаба был, а самого штаба конечно не было. В этой стране именно так все всегда и делается... skorp пишет: и его начальника - не было. Конечно не было. Флаг-капитан просто красивое словосочетание. Придумано от скуки для количества...

skorp: Спасибо за разъяснения. Убедительно и доходчиво.

Poplavok: В книге Р. М. Мельникова "Эскадренный броненосец "Цесаревич". Сквозь две войны и революцию" (Москва: Яуза: Эксмо, 2017.) данная фотография атрибутирована, как "Флагманский инженер-механик штаба командующего флотом в Тихом океане А.Я. Линдебек спускается по шторм-трапу для осмотра пробоины эскадренного броненосца "Цесаревич"": Странно, всегда думал, что на фотографии Степан Осипович Макаров. Подскажите, пожалуйста.

Бой-кот1:

Dmitry_N: Уважаемые друзья! Будьте добры, покажите на карте акватории у Порт-Артура остров Кеп. Он упоминается в некоторых источниках, его видно с Тигрового полуострова, но на моих сухопутных картах акватория сильно обрезана. Кеп - это один из островов Мяо-Дао?

Dmitry_N: Нет, остров Кеп входил в пределы Квантунской области но на карте его нет. Чтобы быть видимым с вершин Тигрового полуострова он должен быть довольно близко. На карте обозначен какой-то Энкаунтр-риф... Это и есть Кеп?

kerbyol: С уважением!

rkbob: Dmitry_N пишет: остров Кеп входил в пределы Квантунской области

Dmitry_N: Спасибо, друзья дорогие! Я все понял! Всем поклон!

Dmitry_N: Забавно - две карты, показанные kerbyol и rkbob показывают остров Кэп к югу от бухты Маланхэ и к востоку от Золотой горы. А на картах работы Военно-исторической комиссии нет там никакого острова. Хотя я сейчас читаю дневник одного из порт-артурских артиллерийских офицеров, он сидит на горах Тигрового полуострова и наблюдает в бинокль остров Кэп. Именно поэтому у меня возникли трудности с определением местоположения острова. Еще раз спасибо!

Dmitry_N: Здравствуйте, друзья! На форуме неоднократно обсуждалась личность Петра Александровича Артемьева - издателя "Нового края", офицера Морского военно-судного ведомства. Мой товарищ попросил найти его портрет возможно лучшего качества. Я пошарил по своим закромам - изображения есть, но не шибко хорошие. Не найдется ли в ваших коллекциях его изображений? Всем удачи!

Сумрак: Вице-адмирал Камимура Хиконодзё с семьей.

Сумрак: нашел сегодня на е-бее такое фото

kerbyol: Маленькая подводная лодка установлена на поезд на долгий путь из Санкт-Петербурга до Владивостока. С уважением!

Mykola: Южнокорейские поисковики нашли броненосный крейсер российского императорского флота «Дмитрий Донской», который участвовал в Русско-японской войне 1904—1905 годов. click here

Боярин: Судя по комментариям, корейцы больше озабочены тем, как обойти закон в присвоении чужого. Нос крейсера находится на глубине 434 м, корма – на 380 м. Вот что интересно, 135-летний ДОНСКОЙ, несмотря на 113-летнее пребывание под водой и ужасные повреждения (кто-то сомневается?) достаточно прочен для подъёма, а 85-летнюю АВРОРУ сами уничтожили, как негодную для сохранения. Остаётся надеяться, что корейцы применят общемировую систему сохранения кораблей-памятников, а не узконациональную, которой была подвергнута многострадальная АВРОРА. Видео ДОНСКОГО на дне https://www.youtube.com/watch?time_continue=19&v=eWknwDZYhmI https://www.youtube.com/watch?time_continue=264&v=QEFId25LMk0

Poplavok: О старшем офицере крейсера "Светлана", капитане 2 ранга А. А. Зурове (А. А. Игнатьев - Пятьдесят лет в строю): "... В отношении исхода войны потеря флота в глазах маньчжурской армии больше роли не играла: мы уже свыклись с отсутствием поддержки со стороны Порт-Артурской эскадры. Семья наша потеряла в тяжелый день Цусимы всех своих моряков - трех моих двоюродных братьев: двух совсем молодых - веселого Диму Игнатьева, артиллерийского офицера на "Александре III", и скромного, усердного Сережу Огарева, друга моего детства, старшего минного офицера на "Наварине"; а главное - любимца всей семьи, уже старого моряка Алексея Александровича Зурова (его мать была сестрой моего отца). Алексей смолоду был лысым и к тому же брил голову и потому в семье звался Лыской. Я ходил еще в русской рубашке, а он уже являлся на воскресные обеды к бабушке стройным гардемарином в синей фланелевке с белыми погонами и красивыми золотыми якорями - отличие гардемарин морского корпуса. Это было действительно отмежеванное от мира закрытое учебное заведение, в которое принимались по преимуществу сыновья моряков. Курс обучения здесь был серьезный, особенно в отношении математики и трех иностранных языков, которые кадеты изучали в совершенстве. Морская подготовка была поставлена более строго, чем военная подготовка в сухопутных кадетских корпусах и училищах. Так, кадеты-моряки обучались шлюпочному и парусному делу еще с детства, а гардемарины не могли быть произведены в мичмана без того, чтобы не совершить кругосветное путешествие на знакомом всему флоту парусном клипере "Вестник". Зуров был прирожденный моряк. Нам даже казалось, что сама форма его пахла смоленым тросом и морским ветром. Загар, полученный в летнюю морскую кампанию, не сходил и зимой с его сухого скуластого лица. Говорил он короткими фразами, авторитетно, и от всей его по-морскому выправленной фигуры веяло здоровьем и силой воли. Он так отличался от своих братьев, затянутых в раззолоченные пажеские мундиры или студенческие сюртуки со шпагами! Несмотря на блестящее окончание корпуса, Лыска - Зуров - сознавал, однако, недостаточность своей подготовки и всю жизнь или плавал или учился - окончил Морскую академию и еще какие-то специальные курсы. Как большинство флотских офицеров, он относился с некоторым пренебрежением к гвардейскому экипажу, который в мирное время обслуживал императорские яхты и придворные катеры. Однако судьба подсмеялась над Зуровым: уже в чине капитана 2 ранга он неожиданно для себя был назначен адъютантом при самом генерал-адмирале. Он и эту должность исполнял со свойственной ему добросовестностью, но из дворца великого князя Зуров уже ясно видел все тяжкие пороки нашего флота. Вернувшись как-то из Парижа, куда он сопровождал своего шефа, Зуров рассказывал в семейном кругу про знаменитое свидание русского и германского императоров в Киле, где ему довелось присутствовать. Его шеф, генерал-адмирал Алексей Александрович, по обыкновению, находился во Франции, куда за ним пришла его яхта "Светлана". Она заблаговременно прибыла в окрестности Киля и, укрывшись за скалами, стала поджидать прихода царской яхты "Штандарт", чтобы присоединиться к ней и войти в Киль вместе. Но прошел час, два, а "Штандарт" не показывался. Как выяснилось впоследствии, яхта набрала песку при проходе через датские проливы, а в это время в Киле Вильгельм в мундире русского адмирала со светло-голубой андреевской лентой через плечо нервно шагал по пристани перед своей смущенной свитой и лично проверял порядок всех своих расцвеченных эскадр, изготовившись к общему с крепостью торжественному салюту. Часы шли, а "Штандарт" не показывался. - Эскадре миноносцев выйти в море и разыскать русского императора адмирала германского флота,- скомандовал наконец Вильгельм. Конечно, из-за опоздания вся программа, установленная Вильгельмом, была сорвана. - На следующее утро,- рассказывал Зуров,- мы вышли в море со всей германской эскадрой и восторгались ее боевой стрельбой, производившейся на хороших морских дистанциях по подводным подвижным щитам, которые вели миноносцы. Для русских моряков это было откровением. Приятно поразил и обед на "Гогенцоллерне". Здесь соблюдался не придворный, а чисто морской этикет: лакеи были заменены матросами. После этого завтрак на "Штандарте", с роскошным серебром и пузатыми раззолоченными камер-лакеями, возрождал в памяти потемкинские времена. Но все это были пустяки по сравнению с финальным скандалом. После завтрака к правому борту "Штандарта" лихо причалил катер с "Гогенцоллерна". Императоры, на виду всего флота, по обычаю, дружественно обнялись, и Вильгельм, вернувшись на свою яхту, поднял сигнал: "Адмирал Атлантического океана приветствует адмирала Тихого океана". Под звуки прощального салюта "Штандарт" тихо двинулся к выходу из порта и скоро стал скрываться из глаз. Тогда только все заметили, что конвоировавший его "Варяг" не двигается и продолжает стоять на рейде. Вильгельм велел просигналить: "Что случилось?", и тут же весь флот облетела печальная весть: "Avarie in der Maschine"{10}. "Всем крейсерам догнать "Штандарт" и конвоировать русского императора!" "Варягу" пришлось остаться в Киле и чиниться. Все объяснилось просто. Крейсер только что вошел в строй русского флота и представлял собою последнюю новинку морской техники. Он строился долго, обошелся очень дорого, но зато был снабжен специальным приспособлением для провертывания машины в неподвижном положении судна. В спешке, вызванной завтраком на "Штандарте", механики не удосужились проверить положение, в котором осталась рукоять прибора. При первом же повороте прибор был сломан и повреждена машина. - Да, грустно! - сказал Зуров.- Тяжело нам показываться иностранцам. И как живой встал он передо мной при известии о гибели "Светланы", на которой он состоял старшим офицером. Ровно через год после страшной цусимской драмы меня остановил в Париже какой-то штатский господин с бородкой, оказавшийся капитаном 1 ранга Ширинским-Шихматовым. Я мало был знаком с ним, но он взволнованно просил меня зайти в ближайшее кафе. Здесь он рассказал: - Вы ведь двоюродный брат Зурова, и, наверно, его очень любили. А у меня, его большого друга, сохранилось о нем вот какое тяжелое воспоминание: после гибели нашего корабля я очутился в холодной воде, держась за какой-то деревянный обломок. И вот вижу, на мостике "Светланы", отражающей последнюю атаку миноносцев, стоит Зуров и, сняв фуражку, машет ею нам в знак последнего привета. Солнце блестело на его лысой голове. Я почувствовал, что он одобряет нас за то, что мы не спустили андреевского флага. Это было последним видением в моей первой жизни. - Почему в первой? - спросил я. - А потому, что перед потерей сознания я считал себя погибшим, а Зурова живым. Но меня вытащили японцы, а Лыски не стало,- закончил Шихматов. Если верить дневнику Николая II, весть о Цусиме не изменила его обычного распорядка дня или, вернее, прозябания. Бедный мой дядя, П. Н. Огарев, потомок писателя и отец погибшего Сережи, скромный честный юрист-сенатор, долго обивал пороги бесчувственного петербургского общества, чтобы собрать средства на построение храма-памятника цусимским героям, сохранившегося в Ленинграде и по сей день; все внутренние стены храма были покрыты досками с именами павших в бою офицеров и матросов. Немало положил труда Огарев на то, чтобы разыскать эти имена в морском министерстве. ..."



полная версия страницы