Форум » Гражданская война » Белый Север. 1918-1920 гг. » Ответить

Белый Север. 1918-1920 гг.

Тритон: Надеюсь, что коллеги-северяне на меня не обидятся, но решил открыть новую тему. В нее предлагаю помещать материалы по гражданской войне в Северной области. Конечно уже существует ряд тем по Северу, но они очень спецефические. Я же предлагаю более общую. Ниже мой первый взнос в нее.

Ответов - 192, стр: 1 2 3 4 5 6 7 All

EFK: Тритон пишет: Кстати о Дрейере. Вот как о нем отзывается Двоюродный брат Дрейера Г.Е. Чаплин был иного мнения о нём.

Тритон: EFK пишет: Двоюродный брат Дрейера Г.Е. Чаплин был иного мнения о нём. В свое время я заказал дело с воспоминаниями В.Ф.Бидо. К сожалению, по ряду причин, дело мне до конца обработать не удалось и часть его я проглядел бегло. Так вот он тоже о Дрейере отзывался очень плохо, нечто вроде "нелюбим не только офицерами, но даже матросами".

EFK: Читая мемуары ряда участников ГВ на Севере, давно обратил внимание на то, что они нередко весьма нелестно отзывались о своих бывших коллегах по тем временам. А уж о красных сам Бог велел говорить худо ... Валериану Фёдоровичу Бидо - начальнику военно-судейского отделения управления Главнокомандующего РВС Северной области и главному военному прокурору тем паче нужно обосновать свою тогдашнюю позицию.

Georg G-L: EFK пишет: Г.Е. Чаплин о Чаплине тоже многие были разного мнения... Георгий Ермолаич - колоритная личность...

EFK: Georg G-L пишет: Георгий Ермолаич - колоритная личность Этой персоне было уделено немалое внимание на форуме

Автроилъ: EFK пишет: Этой персоне было уделено немалое внимание на форуме Не так и уж много... Упоминали, да. С уважением...

Автроилъ: ssergey x 100 пишет: писатель -"фантаст" Н. Черкашин ?! Сказано: «Не судите, да несудимы будите».

EFK: «Взаимоотношения между союзническим военным командованием и интеллигенцией Северной области складывались не лучшим образом. Обоюдная неудовлетворенность росла с каждым днем. Вскоре даже верхушка офицерства стала выражать недовольство правительственным и военным контролем иностранцев. Г. М. Веселаго, Н.И. Звегинцев - ключевые фигуры и авторы «приглашения» союзников в Мурманск, генерал В.В. Марушевский, капитан II ранга г.Е. Чаплин, военный прокурор области С.Ц. Добровольский оставили в своих мемуарах много нелестных слов и упреков в адрес представителей военного командования союзников. В своих воспоминаниях они пишут о вмешательстве иностранцев в русские дела, о том, что иностранная экспансия преследовала свои корыстные личныe мотивы, о фактах бестактного обращения, оскорблявших честь и достоинство русского офицера». Лит.: Соколова Ф.Х. Иностранная военная интервенция 1918-1919 годов глазами интеллигенции Европейского Севера России // 1918 год в судьбах России и мира: развертывание широкомасштабной Гражданской войны и международной интервенции / Сборник материалов научной конференции. – Архангельск, 2008. С-220 С уважением,

Georg G-L: Автроилъ пишет: Не так и уж много... Упоминали, да. В "Вики" достаточно подробно... Меня же всегда интересовал вопрос - Кроми Чаплина завербовал? Был ли он английским агентом?

Georg G-L: К маю 1918 года Чаплин уже состоял членом подпольной организации доктора Ковалевского, которая занималась переброской офицеров на Мурман и в Архангельск. С группой офицеров - единомышленников (около 20 человек) Г. Е. Чаплин с паспортом на имя офицера английской армии Томпсона в конце мая выехал из Петрограда в Вологду. Ознакомившись с обстановкой, он направил ряд своих спутников в различные города Архангельской, Вологодской и Олонецкой губерний для подготовки и координации восстаний на Севере России. В середине июня Чаплин-Томпсон прибыл в Архангельск. Установив контакт с местным общественным деятелем Н. А. Старцевым, он сформировал организацию в основном из числа молодых офицеров, концу июля в его подчинении находилось уже около 500 человек, разбитых на так называемые "пятерки", и немногочисленные, но хорошо вооруженные отряды. Члены созданной Чаплиным и Старцевым подпольной организации имелись, в частности, и на Судоремонтном заводе. Не последнюю роль в ней играли Леонид Константинович Иванов - помощник капитана парохода "Полярный" и инженер-механик Шпаковский. Утром 2 августа без какого-либо сопротивления со стороны советских активистов и рабочих завода отряды Шпаковского заняли Судоремонтный завод и стоящие у его стенки вооруженные ледоколы "Козьма Минин" и "Пожарский", команды которых равнодушно взирали на происходящее. По приказу с этих ледоколов все проходившие мимо суда, на которых пытались бежать из Архангельска советские работники, заворачивались к причалам завода. Здесь их пассажиров арестовывали и отправляли в трюм парохода "Новороссия", а затем в тюрьму на Финляндской (ныне ул. Попова). Таким образом был задержан и пароход "Сильный" с членами Маймаксанского Совдепа. При этом советские активисты сопротивления не оказывали и при подходе к причалу скрытно выбрасывали в воду выданное им для защиты города от интервентов оружие. Впоследствии, в 20-м, многие из таких "активистов" эти свои действия преподносили как героические. В числе арестованных пассажиров "Сильного" был и Н. Левачев. По не подчинявшимся приказу с ледокола открывали ружейно-пулеметный огонь, но таких были единицы. Один из отрядов Шпаковского состоял из крестьян деревни Великая Исакогорской волости. Его формированием занимались прибывший из Архангельска эсер Петр Капустин и крестьяне Александр Есипов и Илья Бородкин. Вечером 1 августа отряд в количестве 30 человек на пароходе №20 был доставлен в Соломбалу. Здесь всем выдали оружие и поставили боевую задачу. Помимо ледоколов отряду поручалось участвовать в захвате собственно Судоремонтного завода, полуэкипажа и соломбальского моста. Инженер Шпаковский стал первым после переворота комендантом Соломбалы. Затем его сменил офицер Белозеров. Комендатура располагалась в здании Управления работ порта. В деревне Перхачево Лисестровской волости инициативу в формировании аналогичного отряда проявил начальник участка советской уездной милиции Василий Брагин. При помощи пользовавшегося авторитетом у односельчан Гордея Мосеева 28 июля собрали сход крестьян окрестных деревень. В. Брагин, рассказав о грядущих событиях, призвал их сформировать отряд. Желающих записаться в него оказалось около 200 человек. Поздно вечером 1 августа по требованию Брагина был подан пароход и часть отряда - 40 бойцов - отправилась в город. Разместившись у Соловецкого подворья в Соломбале, отряд поступил в распоряжение офицера Орлова, члена организации Г. Е. Чаплина. Получили на Смольном Буяне оружие, отряд разбили на группы по 5-6 человек, которые были направлены на охрану жизненно важных объектов в Соломбале, в частности железнодорожного моста через Кузнечиху. На Смольном Буяне оружие получали в помещении пожарной команды. Рыжов, ее начальник, и большинство пожарных к советской власти относились негативно и были участниками антисоветского заговора. Вечером 1 августа в пожарку доставили несколько ящиков винтовок, гранат и патронов. Члены боевых отрядов Чаплина приходили туда под видом рабочих. В частности, утром 2 августа группа в 60 человек таких "рабочих", вооружившись в пожарной команде, разоружила отряд красноармейцев, размещавшийся в семинарии (ныне главный корпус Поморского университета). 2 августа, в день переворота, штаб Чаплина разместился в Ломоносовской гимназии. Утром здесь собралось много любопытных. Из их числа наскоро сколачивали отряды и направляли для преследования сбежавшего ночью из Архангельска губернского Совдепа. Его члены, однако, покидая город, не забыли отдать приказ и призвать рабочих, в том числе и Маймаксы, защищать город от приближающихся интервентов. Командовал добровольцами и их вооружением капитан Узкий. Ему помогали инженеры Сомов, Любавин, а также Городецкий. В период подготовки переворота одним из мест размещения штаба организации Чаплина был Винный склад (ныне здание АЛВИЗа - Архангельского ликеро-водочного завода). Здесь помощь Чаплину оказывали Василий Соханский и его сын - Василий Васильевич, Иван Данилевский, заведующий складом продуктов питания "Севкомора" (размещался в помещениях Винного склада), а также Лапо-Стерженецкий (Лапостерженецкий). В день переворота сторожам склада было приказано при появлении на Троицком проспекте матросов или красноармейцев подавать сигнал при помощи специально для этих целей проведенного на пост электрического звонка. Послед-них разоружали и арестовывали дежурившие в помещениях Винного склада члены организации Чаплина. Ближайшими сотрудниками Чаплина-Томпсона по подпольной антисоветской организации в Архангельске были штабс-капитан Дес-Фонтейнес (вероятно, это был Эдмунд), Иван Данилевский и Улеско. Следует добавить, что известное восстание в Шенкурске летом 1918 года также не обошлось без влияния этой организации. Как указывает в своих воспоминаниях Г. Е. Чаплин, получив от приехавшего с докладом из уезда офицера информацию о брожении среди крестьян, он немедленно отправил в Шенкурский уезд двенадцать лучших своих офицеров, и вскоре во всем уезде вспыхнуло восстание. Вечером 2 августа на пристани в Архангельске высаживались английские, французские и солдаты других национальностей. Их торжественно встречали члены загодя, в условиях подполья сформированного Верховного Управления Северной Области.

EFK: Архангельск. 1918-1919 гг. ..... рапорты, составленные 1-й, 2-й и 3-й милицейскими частями города. А содержалось в них следующее: «3 ноября 1918 г. во 2 часу ночи посетил часть Губернский Правительственный Комиссар и заявил, что ему встретились два пьяных офицера, английский и американский. Угрожали револьверами. Когда назвался «комис-саром», ошибочно поняли, что большевик, и сказали, что пристрелят, ибо прибыли, чтобы убивать «болов» (большевиков). Благодаря темноте ему удалось скрыться. Личности офицеров не установлены. * * * 30 ноября 1918 г. в 12 час. ночи Аверин, проживающий по пр. Петроградскому в д. № 248, заявил, что в окно флигеля его дома стали сильно стучаться солдаты и угрожали разбить его. По прибытии наряда выяснилось, что это американские солдаты 339 пех. полка Франц Джон и Форстер Тейлор. Они заявили, что пришли во флигель к проституткам. Задержать не удалось, так как они произвели выстрелы из револьверов. * * * 8 декабря 1918 г. в 10 час. вечера в Соломбале у остановки трамвая на углу Преображенского и Никольского проспектов пьяные американские солдаты нанесли побои гр. Успенскому и в трамвае разбили стекло. Милицио-неру, который пытался задержать, нанесли удары кулаками. * * * 30 января 1919 г. Степан Матвеев, приемщик Продовольственной Управы, заявил, что сопровождал 7 повозок с мешками муки. Когда проезжали по набережной на Смольном Буяне, их нагнал извозчик, везший двух американ-ских солдат. Один из них выскочил, схватил мешок, передал другому и они уехали. Похитители не установлены. * * * 20 мая 1919 г. в 2 часа дня солдаты польского легиона, расположенного в Соломбале в здании Соловецкого подворья, перегружая ящики с гранатами, в шутку, дабы попугать, бросили одну в сторону работавшего на углях Александра Лаврентьева. Граната взорвалась и его тяжело ранила. Осколками легко ранены и легионеры Ми-лош и Казикевич. * * * 2 июня 1919 г. на пр. Петроградском два пьяных английских солдата, крича и ругаясь, приставали к прохожим и вступали с ними в драку. Когда милиционер Грошевой попросил прекратить безобразия, набросились на него, били кулаками, разбили нос, сорвали погон. Подоспевшим нарядом задержаны, но прибывшим американским офицером отпущены. Спустя 20 минут вновь учинили драку, набрасывались на каждого прохожего. * * * 3 сентября 1919 г. около 4 час. дня на Быку на 4 версте железной дороги по Почтовому тракту бензиновым трам-ваем, угнанным пьяными союзными солдатами, была сшиблена девочка Клавдия Смирнова, 9 лет, которой ко-лесами размяло правую ногу выше колена. * * * 3 сентября 1919 г. около 8 час. вечера 4 английских матроса, проходя по рынку, осматривали замки ларьков и у ларька, принадлежащего Ксении Соловьевой, оторвав доску стены, похитили 7 пар туфель, стоящих 155 рублей, с которыми, несмотря на усилия милиционера Коржавина, скрылись. * * * 11 сентября 1919 г. милиционер Попов заявил, что в 9 час. вечера, стоя на посту с милиционером Евстунасом, услышали на набережной свистки. Подойдя к чайной, что против бани Макарова, заметили женщину, которая заявила, что в чайной англичане произвели скандал. В это время из чайной вышли три пьяных солдата. У одного была фляга с ромом, у второго мешок, в котором товар, которым спекулировали. Солдаты вновь зашли в чай-ную, где били посуду и посетителей. Когда прибыл наряд, оказали сопротивление и разбили милиционеру Цели-тану бутылкой голову. Солдаты были посажены в автомобиль и отправлены в управление Право-Маршала. При этом нанесли Попову удар кулаком по лицу. * * * 15 сентября 1919 г. в 3 часа дня милиционеры Кружкин и Евстунас доложили, что на набережной около кафе «Кавказ» несколько нетрезвых нижних чинов французского легиона, свалив на землю русского солдата, наноси-ли удары ногами и штыками. При попытке прекратить безобразия, ударили Кружкина по голове и угрожали бро-сить гранату. Ввиду этого милиционеры отбежали, но легионеры преследовали их, произвели выстрел и ранили Кружкина. * * * 21 сентября 1919 г. Федор Воронин заявил, что к нему, торгующему на рынке, в 4 часа подошел английский сол-дат и угостил стаканом виски, затем пригласил пить чай. От выпитого Воронин опьянел и пошел в чайную, где солдат угощал виски. Больше ничего не помнит. Протрезвев, не обнаружил бумажника с 4000 рублями, доверен-ности крестьян Троицкого общества на получение 74700 рублей, еще 3000 рублей и удостоверяющих личность документов. Подозреваемый не установлен». Опубл.: Правда Севера. 2009. 11 июня. С уважением,

EFK: ПРИКАЗ Генерал-Губернатора Северной Области № 66 от 25 апреля 1919 года, гор. Архангельск За последнее время участились снова случаи злоупотребления спиртными напитками офицеров и чиновников военного и морского ведомства и появления их в нетрезвом виде на улице и в иных публичных местах. Добрая слава офицеров - подвижников, отдающих свои силы на борьбу с бесчеловечным врагом, омрачается преступным легкомыслием отдельных лиц, не желающих понять, что почетное право носить офицерские погоны налагает на них священную обязанность блюсти честь погон и бережно охранять их от малейшего пятна. Предлагаю всем офицерам и военным чиновникам проникнуться сознанием долга и тяжелой ответственностью перед Родиной за каждый проступок, влекущий уменьшение престижа офицера в глазах его подчиненных и всей массы населения, к явному ущербу обаяния молодой, еще не окрепшей, воссоздающейся русской армии. Без строгой требовательности армия не может существовать, а чтобы требовать от других, нужно быть строгим к самому себе. Всем же бессознательным и слабовольным, забывающим долг свой перед тяжко больной Родиной, я объявляю: Всякого офицера или военного чиновника, который с настоящего дня позволит привести себя в состояние опьянения, независимо от его чина и служебного положения, я буду представлять Временному Правительству для разжалования в рядовые и дальнейшего назначения пригодных к строевой службе - в строевые части, а непригодных к таковой - в рабочие команды. Трезвому офицеру не трудно будет уберечь от пьянства и своих солдат. Генерального Штаба Генерал-Лейтенант МИЛЛЕР С уважением,

EFK: Georg G-L пишет: Был ли он английским агентом? По многим косвенным признакам можно предположить, что да. Чаплин Г.Е. служил на базировавшейся в русском порту Либаве британской подводной лодке Е1 (октябрь 1914 — июль 1915), принимал активное участие в боевых действиях. Кроме российских боевых наград удостоен британским Крестом за отлично-усердную службу (1916). …………………………………….. Отставной подполковник английской армии умер в Лондоне в 1950 .

EFK: Тритон пишет: он тоже о Дрейере отзывался очень плохо "На судебном процессе (16-18 мая) были выслушаны (или зачитаны) показания 35 свидетелей. Большинство из них обвиняли Дрейера «в принадлежности к преступному сообществу, именуемому партией большевиков-коммунистов...» Среди немногих свидетелей защиты был капитан второго ранга Г. Е. Чаплин, один из инициаторов контрреволюционного переворота в Архангельске. Георгий Ермолаевич, чтобы спасти жизнь своему двоюродному брату, пытался убедить суд в том, что Николай Александрович - не большевик. (Материалы процесса по делу «организатора большевистских разгулов в городе» изложены в том же 1919 году в десяти номерах газеты «Северное утро»). «Дрейер доставил мне ценные сведения о батареях на Мудьюге, о минных заграждениях, - говорил Чаплин. - План, переданный мне Дрейером, оказался правильным, и я его использовал в полной мере. Дрейер часто сообщал мне охотно разные сведения, и из этого я могу заключить, что Дрейер не был убеждённым большевиком, а если он и действовал как большевик, то лишь ради своей карьеры...» Версия гибели Дрейера (расстрел его Чаплиным во дворе госпиталя), ходившая в эмигрантской среде, несостоятельна. Подробности расстрела и место казни «доподлинно неизвестны». // Правда Севера. 24/09/2008 С уважением,

Автроилъ: EFK пишет: служил на базировавшейся в русском порту Либаве британской подводной лодке А если, кто служил на лодке, базировавшейся на русский порт Ревель? Был он в этом случае агентом или нет? Господа, вы меня простите, но это так тонко...

Georg G-L: Автроилъ пишет: но это так тонко... То что служил в ПМВ на лодках - это правда - ничего не значит... но вот потом - паспорт то на имя Томпсона он получил о Кроми... Не зря именно Кроми чекисты и убили в результате... Он отчаяно сопротивлялся, потому что много знал... Ведь тот же Локкарт - раскололся...

EFK: Автроилъ пишет: Не так и уж много... Упоминали, да Позвольте всё же с Вами не согласиться. На форуме о Г.Е. Чаплина речь шла не раз. В частности, на 16 ветках выставлялась разная информация о нём. И вот суммируя (не более) все сказанное на форуме, рискну представить вот такой опус: Опыт коллективного творчества (или сборная солянка - использована информация из постов: ursus; Тритон; Автроилъ; ABP_TOR; АЗАРД; Барс; aden13; Dirk). Надеюсь коллеги не будут в претензии ЧАПЛИН Георгий Ермолаевич (5.04.1886, СПб – 1.02.1950, Лондон). Из дворян. Капитан 1-го ранга. Отец – Чаплин Ермолай Николаевич. Титулярный советник, служил в Таможне. «Очень крупный, очень полный господин с усами и бакенбардами на широком типично русском лице. Был великий мастер на всякие пикантные анекдоты, при этом он был тем, что немцы называют «Ein feiner Konditor» (Хорошим кондитером.). Кончил он свою карьеру, начатую в Уланском полку - Петербургским почт-директором, и жил он одно время в прелестном классическом здании Таможни, где у него была зала с колоннами.» Окончил Анненское училище (1903), учился в СПб технологическом институте (не закончил) (1905), экзамен при МК (1907), офицер (произведен из юнкеров флота) с 1908 г., Морскую академию (1914). Корабельный гардемарин на «Славе» (июнь 1907 – апрель 1908), вахтенный офицер (1.05.1908 – 14.07.1911). Осенью 1916 г. произведен за боевые отличия в старшие лейтенанты, весной 1917 г. – за боевые отличия – в капитаны 2-го ранга. Капитан 2-го ранга эсминца «Михаил», командир отряда миноносцев Балтийского флота. Георгиевский кавалер. Назначен на английскую подводную лодку Е-1 (10.1914-07.1915). [Так как офицеры прибывших на Балтику английских подводных лодок были слабо знакомы с районом плавания, его навигационным обеспечением и испытывали затруднения при использовании русских навигационных карт, то на каждую английскую подводную лодку в качестве штурмана (вахтенного начальника) назначался русский офицер, имевший секретную книжку с шифрами для связи]. Участвовал во многих боях 1914 – 1917 г.г. на Балтийском море, весной 1915 г. – в бою под Праснышем и Цехановым на сухопутном фронте. Ранен и контужен не был. Награжден Георгиевским Оружием, Английским военно-морским крестом (1915), орденом Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом (1916). Сотрудничал после октябрьского переворота с английскими спецслужбами. Как главный агент военно-морской разведки Великобритании, работал под руководством военно-морского атташе в Петербурге капитана 1-го ранга Кроми. При большевиках от всех назначений отказался. К маю 1918 г. Чаплин состоял членом одной из многочисленных подпольных антисоветских организаций в Петрограде. С 1918-19.02.1920 на Севере. В белых войсках Северерного фронта; руководитель переворота в Архангельске 2 авг. 1918 г. «Вместе с Чаплиным из Петрограда прибыла в Архангельск для участия в свержении местной советской власти довольно значительная группа офицеров». «…мне [в Петрограде] лично удалось выбрать из числа желающих активно работать – около 20 офицеров, которые должны были стать моими непосредственными сотрудниками. За исключением двух, все оказались доблестынми, безукоризненной храбрости офицерами..» «… мною немедленно было направлено в Шенкурский уезд (наиболее населенный и богатый из всей губернии) 12 лучших моих офицеров и вскоре во всем уезде вспыхнуло восстание, которое продолжалось свыше двух недель…» «От англичан был послан в Архангельск под фамилией английского офицера Томсона капитан 2-го ранга Г. Е. Чаплин. С ним руководители «Союза возрождения» уже в Архангельске вступили в связь и со своей стороны предложили ему принять на себя роль военного руководителя в предстоящем выступлении. Вместе с капитаном 2-го ранга Чаплиным и так называемым «Национальным Центром» несколько позже в Архангельске появился, с целью содействовать подготовлявшемуся восстанию, специальный отряд, действовавший по поручению французского представительства в Петрограде». Командующий вооруженными силами Северной области (до нач. 1919 г.), командир 2-го Отдельного батальона (с 28.01.1919). Командир 4-го Северного стрелкового полка (с май 1919). В июле-авг. 1919 г. на флотилии СЛО. Командующий флотом Белого моря и Двинской речной флотилии. Произведён в капитаны 1 ранга (31.07.1919), начальник участка Архангельского фронта. Начальник Речной флотилии Северной области и Командующий Морским стрелковым полком (назначен приказом Командующего Морскими Силами и Главного Командира Портов Северной области № 1304 от 16.11.19). В ноябре 1919 г. прибыл в Архангельске для формирования полка. 28-го апреля 1919 г. Награжден английским орденом «За выдающиеся заслуги» (28.04.1919), орденом. Св. Владимира 3-й ст. с мечами и бантом (15.12.1919 г.). В эмиграции в Англии. Участник Рейхенгалльского монархического съезда 1921 г., член Союза взаимопомощи служивших в российском флоте в Берлине, в начале 1930-х гг. председатель Союза офицеров-участников Гражданской войны в Лондоне, в 1939–1947 гг. в английской армии. Полковник в отставке. Награждён серебряной медалью «За храбрость» на Георгиевской ленте, за участие в подавлении Свеаборгского восстания (1906). № 215. 7-го августа 1906 года. ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР, в воздаяние честно исполненного нижепоименованными чинами учебного судна «Рига» и крейсера I ранга «Память Азова» военного долга и присяги при подавлении мятежа на этих судах в ночь с 19-го на 20-е июля, Всемилостивейше соизволил пожаловать им серебряные медали с надписью «за храбрость», на Георгиевской ленте: учебного судна «Рига»: юнкерам флота: Чаплину ….. Психологический портрет Авантюрист лишенный каких-либо принципов, причастный к разгромлению Государственных касс. Желающий добиться власти какими угодно путями. Человек легкомысленный, часто пьяный (Б. Соколов со ссылкой на американские источники). Кроме всего прочего, был коаинистом с патологическими наклонностями (в советских источниках). По воспоминаниям уцелевших офицеров, вовремя предупрежденный об эвакуации, бросил свой полк и тайно уехал с фронта в Архангельск. Мало того, он ничего не сообщил своим офицерам, в результате чего судьба большинства из них была трагична. Прибыв в Архангельск в организации эвакуации не замечен - видимо забился в каюту и не показывался. [По свидетельству Бориса Соколова (см. Падение Северной области ) всё-таки активно руководил – заведовал посадкой на ледоколы, но довольно своеобразно ...] С уважением,

Georg G-L: EFK пишет: СПб По другим данным - уроженец Тверской губернии. Православный, холост (1916). EFK пишет: Окончил Анненское училище реальное отделение Петербургского училища святой Анны EFK пишет: произведен из юнкеров флота с сентября 1905 юнкер флота 18-го флотского экипажа. EFK пишет: экзамен при МК (1907), в мае - корабельный гардемарин EFK пишет: на «Славе» участвовал в Мессинских событиях, награжден итальянской серебрянной медалью за оказание помощи пострадавшим при землетрясении, бывшем в Сицилии и Калабрии в 1908 году (1911). EFK пишет: вахтенный офицер Служил на ЛК «Цесаревич» и «Андрей Первозванный». Лейтенант (25.3.1912) EFK пишет: Морскую академию (1914). Военно-морской отдел Николаевской морской академии (1914) по первому разряду. Награждён орденом св. Станислава 3-й ст. (28.7.1914) EFK пишет: Назначен на английскую подводную лодку в октябре 1914 — июле 1915 служил на базировавшейся в русском порту Либаве британской подводной лодке Е1. И. д. старшего флаг-офицера по оперативной части штаба начальника Минной обороны Балтийского моря (9.7.1915). Старший лейтенант (1916), капитан 2-го ранга (июль 1917 «за особые заслуги по военным обстоятельствам»). В 1917 командовал эсминцами «Михаил» и «Туркестанец-Ставропольский» (приказ о его назначении командиром последнего был опротестован судовым комитетом, 18.101917 сдал командование). Командовал отрядом миноносцев. Награждён орденом св. Анны 3-й степени с мечами и бантом (3.11.1914), Георгиевским оружием (1.12.1915 «за подвиги мужества и храбрости, связанные с выполнением или содействием к выполнению опасных операций»), орденом св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом (1916), орденом св. Георгия 4-й степени (1917; «за отличия в делах против неприятеля»), а также британским Крестом за отлично-усердную службу (1916). EFK пишет: Сотрудничал после октябрьского переворота с английскими спецслужбами. Весной 1918 обратился к представителям Великобритании в Петрограде с просьбой о зачислении на британскую военную службу. По рекомендации британского военно-морского агента Фрэнсиса Ньютона Аллана Кроми направлен с документами британского офицера капитана Томсона как начальник английской военной миссий в Вологде на Север России. EFK пишет: Участник Рейхенгалльского монархического съезда 1921 г., был сторонником великого князя Кирилла Владимировича, которому в 1923 предлагал аппелировать за поддержкой к российскому крестьянству: "Ввиду того что за 6 лет революции интеллигенция частью погибла, частью же вынуждена служить у большевиков и трудных материальных условиях за границей, все более и более развращаясь, единственным, сравнительно здоровым элементом в России осталось лишь крестьянство, и лишь на крестьянстве можно строить расчеты, как по свержению большевиков, так и по будущему государственному строительству освобождённой России". http://monarhist-spb.narod.ru/LEG/1923/Chaplin-19-03-1923.htm EFK пишет: начале 1930-х гг. председатель Союза офицеров-участников Гражданской войны в Лондоне с августа 1930 г. С февраля 1939 - один из организаторов Российского национального объединения в Лондоне. EFK пишет: 1939–1947 гг. в английской армии. После начала Второй мировой войны предложил британскому Генштабу образовать русский добровольческий корпус, который воевал бы против Германии, а затем, возможно, и против СССР. Также выступил с проектом формирования русского добровольческого отряда для помощи Финляндии во время советско-финской войны. Майор английской армии (1939). Командир 120-й роты Королевского корпуса пионеров расквартированной на Шетландских островах, где руководил проектированием и строительством оборонительных сооружений. По некоторым данным, участвовал в боевых действиях в Норвегии в 1940. 6 июня 1944 во главе своей воинской части высадился на побережье Нормандии. По ошибке высадка инженерного подразделения была произведена на участке побережья, упорно оборонявшемся немцами, и Чаплину пришлось возглавить прорыв с боем к основным силам британцев. В ходе прорыва была разгромлена одна из немецких воинских частей. За успешные действия был награждён орденом Британской империи. Тогда же – фельдмаршалом Монтгомери рассматривалась его кандидатура, как командира русскоязычного соединения (не созданного) из освобожденных советских военнопленных служивших в немецких «восточных батальонах» на территории Франции и сдавшихся союзникам. В 1944-1945 участвовал в боевых действиях в Бельгии. Затем служил в британской оккупационной зоне Германии, некоторое время был комендантом лагеря военнопленных. В 1947 был начальником офицерской школы Королевского корпуса пионеров в Глазго, вышел в отставку в чине подполковника. Скончался от приступа стенокардии в Лондоне.

volnoper:

volnoper:

volnoper:

volnoper:

volnoper:

dalex: Тритон пишет: "Приказ Командующего Морскими Силами и Главного Командира Портов Северной Области № 1398 от 8 декабря 1919 г. ПС "Ярославна" Нижепоименованные матросы и вольнонаемные служащие Морских Сил Северной Области, в воздаяние доблестного поведения в боях, награждаются нижеследующими наградами, с призводством и переименованием их в следующие звания, согласно ст.ст.95 и 96 Георгиевского Статута. ................................................. Георгиевским Крестом 4-й степени каждый: ................................................... за № 385 матрос Константин Грибоедов..." Уважаемый Тритон. Нет могли бы Вы выложить на форум весь приказ. С уважением, АлексД.

EFK: Тетрадь из Бизерты Рукопись воспоминаний лейтенанта Дмитрия Астафьева (1896 Новоржев, Санкт- Петербургская губерния - 1972 Веллингтон, Новая Зеландия) "Зима 1919-20 в Архангельске и эвакуация" сохранил живущий в Париже историк флота А. В. Плотто. Выпускник Морского корпуса Астафьев сражался с большевиками в составе Онежской флотилии. В феврале 1920 года на "Минине" покинул Россию. Стал автором исторических работ "Адмирал Колчак" и "Династия Романовых", повести "Жорж" (об однокашнике по Морскому корпусу графе Георгии Гейдене), "День в дебрях" (об обычаях африканских племен на Танганьике) и других. Все они не опубликованы. После эвакуации из Архангельска в Норвегию Астафьев ненадолго возвращался в Россию, чтобы сражаться с большевиками на Черном и Азовском морях. В декабре 1920 года на крейсере "Генерал Корнилов" он навсегда покинул родину. Эскадра русских кораблей пришла в Бизерту (Тунис). Здесь Астафьев и написал свои воспоминания о последней свободной архангельской зиме. Тетрадь с воспоминаниями (258 страниц) несколько лет назад передал мне московский историк флота В. В. Лобыцын. Для публикации в "МС" выбраны заключительные страницы воспоминаний лейтенанта Астафьева. Это первая публикация воспоминаний Дмитрия Ивановича на его бывшей родине. Юрий Дойков. Мы удалялись дальше и дальше от этой последней черточки земли, обозначавшей на горизонте берега России, и вскоре оказались в открытом океане. Хотя "Минин" и уходил от волны полным ходом, его все же круто валяло с борта на борт, вызывая морскую болезнь не только у дам, но и у многих мужчин. Некоторых солидных боевых сухопутных офицеров особенно смешно было видеть в таком плачевном состоянии. Для таких же, кого не укачивало, свежая погода была сущим кладом: можно было по нескольку раз брать в камбузе прибавку пищи за счет страдальцев, и не мечтающих о еде. Было ли грустно расставаться с Россией? Да, было, но все же какое-то облегчение и беззаботность я почувствовал в себе, покидая Северную область, и эти чувствования лишь изредка сменялись горечью, когда вспоминали мы сообща те труды, подчас лишения и невзгоды, перенесенные на Севере, сделавшие нас родными и близкими. Первые дни мы почти не рассуждали о том, что нас ожидает впереди, за границей; было радостное сознание спасения от громадной опасности, бодрое настроение, шутки над собственным благополучием в угольной яме. Однако когда из большевистского радио мы узнали, что переворот в Мурманске произошел неожиданно и с полным успехом торжествующих красных, мы призадумались, не случилось ли несчастья с нашими близкими людьми. Берега Норвегии открылись как-то сразу перед закатом дня. А вечером мы шли уже вдоль высокого скалистого побережья, чрезвычайно красивого, особенно при освещении полной луной, восходящей над подернутыми синей дымкою скалами. Почти прекратилась качка, теплый ветерок задул нам навстречу. Вся палуба "Минина" несмотря на позднее время - был уже 12-й час ночи - усеялась группами разговаривающих беглецов, отовсюду слышен смех, радостные восклицания женщин, любующихся действительно прекрасной картиной начинающихся фьордов, - мы входили в шхеры, оставляя Нордкап к северу. Остротам и шутливым проектам кто, как и где будет жить за границей, не было конца, разошлись спать только в два ночи, а через час или два я проснулся от шума отдаваемого якоря. Мы стояли в Hammerfest'е, в небольшой шхерной бухте у довольно крупного рыбачьего поселка, назвать который городом я не решаюсь, хотя это селение, разбросанное по склонам горы на обоих берегах бухты и состоящее из лепящихся по скалам деревянных домиков, считается все же городом. Здесь произошла наша встреча с пароходом "Ломоносов", удравшим из Мурманска. Он стоял на якоре неподалеку, и несколько офицеров, в том числе и Крич, в качестве гребцов отвозили на него Чаплина; они-то и привезли точные известия о том, что произошло в Мурманске. Едва начали поступать туда тревожные телеграммы, как высшее начальство, т.е. н-к службы связи каперанг Мессер, помощник командира порта кавторанг Никонов, находившийся в то время там же нач. Мортрана каперанг Поливанов - все начали принимать меры на случай эвакуации, однако скрывая тревожное положение от младших офицеров. Была ли у них уверенность, что тревога закончится благополучно, или же они растерялись, или же пеклись о собственном только благополучии - установить трудно, во всяком случае они ограничились только лишь тем, что на миноносец "Капитан Юрасовский" погрузили уголь, и когда уже стали получать открытое радио большевиков из Архангельска, перевели на миноносец еще человек 10 офицеров, в том числе Державина и Аннина, так что там было 15 офицеров и около 30-40 человек матросов. Никонов вступил в командование миноносцем вместо прежнего командира лейтенанта Милевского. Когда известие о перевороте в Архангельске распространилось по Мурманску, началось естественное волнение. "Юрасовский" был под парами и должен был отойти от стенки на бочку, чтобы оттуда до выяснения всего угрожать обстрелом городу. Но в последний момент Никонову что-то потребовалось в (одно слово неразборчиво - Ю.Д.) и он пошел туда, приняв следующие меры: команда была посажена по кубрикам, а у трапа встали часовыми вооруженные офицеры. Обратно на "Юрасовский" Никонов уже не попал, по городу поднялась пулеметная и ружейная стрельба, ему пришлось броситься на главную пристань, а отсюда вместе с Поливановым и Мессером на буксирном пароходике они удрали в Варде. По миноносцу в это время рабочие кранов и мастерской "Ксения" открыли со стенки ружейный огонь. Находившиеся на верхней палубе офицеры были перебиты или же расстреляны уже в воде, т.к. двое или трое искали спасения вплавь, намереваясь переплыть залив. Остальные были заперты в кают-компании, команда же освобождена. Говорят, что некоторые из офицеров застрелились тотчас же, остальных сварили паром рабочие "Ксении", проведя в иллюминаторы шланги. Правдива ли эта последняя версия - сказать трудно, однако m-me Мессер, прибывшая уже впоследствии в Норвегию, подтвердила это. Говорят, что Державин был одним из бросившихся в воду, но это только слух, проверить который пока невозможно. Во всяком случае он погиб - это не подлежало сомнению и было, безусловно, самое грустное известие для нас изо всей эвакуации - мы все его очень любили. Уже после всех описанных выше событий несколько датских солдат во главе со старлейтом Скрыдловым (служба связи) на пароходе "Ломоносов" под обстрелом с пристани и орудийным залпом покинули Мурманск и теперь прибыли в Hammerfest. Вся эта неудачная эвакуация Мурманска, особенно же трагическая гибель Владимира Дмитриевича Державина, произвела на нас удручающее впечатление. Теперь на очереди были вопросы: что произошло с офицерами нашей Онежской флотилии, бывшими в Медвежьей Горе, какая судьба постигла их? Может быть, начальство и там решилось скрыть такую серьезную опасность от рядового офицерства и не указало им своевременно путь на Финляндию? В этом не было ничего невозможного! Поведение датчан на "Ломоносове" было чрезвычайно наглым и указывало на их намерение отвести пароход в качестве "приза" в Данию, поэтому в тот же день под начальством лей-та С. А. Юматова туда был посажен караул из офицеров и матросов "Ярославны". Дальше мы уже двинулись совместно с "Ломоносовым". Очень красивые картины встречаются при плавании по фьордам. Нередко над крошечным по сравнению с массивными горами "Мининым" с обеих сторон свешивались совершенно отвесные, очень высокие гранитные скалы с неизменно серебряными снежными вершинами. Мы шли по таким узким местам фарватера, что приходилось, стоя на палубе, высоко поднимать голову, чтобы увидеть верхушки тесно обступивших извилистую полоску воды берегов. Но на плесах, открытых со стороны моря, вздымались высокие крутые волны с пенящимися гребнями, и "Минина" тогда качало так сильно, что наверху можно было пройти, только держась за натянутые леера, чтобы не рисковать быть подхваченным волной, обрушивавшейся на скользкую палубу. Опять у многих морская болезнь. Но вот наконец прибыли в Тромсе. Здесь застали груженный углем для Северной области пароход (кажется, "Кильдин"), и нас, нескольких офицеров, в том числе меня, Крича и Павловского, отправили на шлюпке "арестовывать" пароход. Но это предприятие оказалось нарушением международного права, тем более что, во- первых, мы направились туда вооруженными, а, во-вторых, пароход был под карантинным флагом. Вмешались в дело норвежские власти, и через час мы принуждены были вернуться обратно на "Минин". Однако генералу Миллеру удалось все же съехать на берег, в город, выхлопотать разрешение принять необходимое для "Минина" и "Ломоносова" количество угля для перехода до Тронгейма, возле которого по решению правительства Норвегии (с указания, конечно, англичан, которые здесь цари и боги) нас должны были поместить в лагерь на берегу. Здесь же, в Тромсе, получены были кой-какие известия, приехал из Финляндии лейтенант Гамильтон, адъютант генерала Миллера, и стало известно, что около 900 русских офицеров и солдат перешли с Мурманского фронта финляндскую границу, но кто поименно - неизвестно. Всех женщин с "Минина" свезли на два дня на берег отдохнуть, вымыться в бане. Там за ними был отличный уход и предупредительные отношения, да и на самом ледоколе мы были удовлетворены признаками участия норвежцев, приславших разные продукты, хлебы, сельди, шоколад и отказавшихся от оплаты за них. Город Тромсе такого же типа, как и Hammerfest, но, конечно, значительно больше последнего, имеет приличную гавань. Но достаточно открытую, по крайней мере нас здесь застал сильнейший, какой я только когда-либо видел до сих пор, шторм, сопровождаемый снежной метелью, и нас рвало с якорей настолько сильно, что приходилось работать машинами, чтобы удержаться на месте. По берегам бухты тесно сгруппировались постройки, жилые дома, торговые и промышленные склады. Гуляя вечерами по верхней палубе, грязный, голодный и утомленный уже более чем недельным пребыванием в угольной яме, глядя на льющийся из окон домов свет, манящий к уюту и теплу, я мечтал о спокойной жизни в стороне от войны, от политики, в кругу близких людей: Но и с угольной ямой пришлось расстаться в Тромсе: мы должны были принять уголь во все ямы, и оставалось только перекочевать для спанья на решетчатую площадку в машину, а остальное время - бродить наверху. Очень скверно спать на площадке, постоянного угла не было, надо ложиться, где свободно, часто прямо в проходе, рискуя, что ночью кто-нибудь нечаянно наступит сапогом на голову или руку. Подстилки никакой не было, стальные прутья впивались в тело, жарко и запачкано все маслом. С погрузкой же угля решили так: грузить самим же офицерам, но с вознаграждением норвежскими кронами как если бы это грузили рабочие. Желающих оказалось достаточно, наша компания, конечно, целиком в их числе. И вот, проработав немногим больше суток, но уже действительно на совесть, сделались обладателями состояния каждый в 30 норвежских крон. В тот же день мы купили себе по хлебу, и хотя стали во много раз грязнее, т.к. отмыть соленой водой угольную пыль очень трудно, но зато были сыты, а главное - испробовали свои силы. Должно быть, физическая работа очень подымает настроение, стали весело и бодро толковать о будущем: "Э, проживем как-нибудь! В крайнем случае будем грузить уголь", - немного самонадеянно заявляли мы. Однако толки о валюте начались во всех углах; завидовали тем, у кого заведомо водились деньги, также и тем, кто вывез массу вещей. Были ведь и такие, правда, составляющие резкий контраст с большинством, имеющим по тощему чемодану на душу, шли и совсем с пустыми руками, как ваш покорный слуга. Генерал Миллер приказал вывесить объявление, что все состоявшие на государственной службе получат около 450 норвежских крон пособия, в зависимости, конечно, от числа членов семьи, а также оплаченный проезд в то место Европы, кто куда укажет. У него (главнокомандующего) все время происходили какие-то совещания, он съезжал в город, посылал телеграммы, и в результате мы узнали, что ему удалось реализовать достаточную сумму денег для выполнения обещания - тогда страсти несколько стихли. Вернулись на "Минин" дамы, восторженно отозвавшиеся об отношении норвежцев, и через день или два мы вышли в Тронгейм, но уже без "Ломоносова", посланного не помню зачем в (Норвик?) Часов около двух пополудни после несложного медицинского осмотра, на котором почти исключительно следили за состоянием причесок, выдавая талоны на стрижку, бритье или то и другое вместе, мы погрузились на специально поданный поезд, и нас повезли по живописной местности вдоль берега моря в военный лагерь Vaernts возле небольшого городка Stjrdalen. Опубликовано: Моряк Севера. 2004. 18 февраля. С уважением,

volnoper:

volnoper:

volnoper:

volnoper:

volnoper:



полная версия страницы