Форум » Новейшая история » Флагман 2 ранга Г.Г.Виноградский » Ответить

Флагман 2 ранга Г.Г.Виноградский

Фёдор: Решил выложить здесь статью о Г.Г. Виноградском.

Ответов - 15

Фёдор: «Отлично управляется миноносцем» Штрихи к портрету флагмана 2 ранга Г.Г. Виноградского. В.С.Мильбах Ф.К.Саберов Георгий Георгиевич Виноградский, оставивший большой след в истории отечественного флота, был настоящим моряком и профессионалом своего дела. Потомственный дворянин, он родился 12 февраля (31 января по старому стилю) 1890 г. в Ораниенбауме, в семье флотского офицера,участника русско-турецкой войны1 Георгия Анфиногеновича Виноградского. Образование получил, в основном, домашнее, и лишь в 1900 г., когда семья переехала в Кронштадт, 10-летний Георгий был отдан в Кронштадтское реальное училище. Его отец, отставной капитан 2 ранга, скончался еще в 1894 г. Оставшись вдовой с двумя детьми (у Георгия был старший брат Николай), мать вскоре вновь вышла замуж за подполковника корпуса флотских штурманов К.М. Ларионова.О том, чтобы избрать гражданскую профессию, Георгий и не думал: сказалось влияние покойного отца и совет отчима, да и старший брат уже был гардемарином. Едва закончив 3 класса реального училища, в мае 1903 г. Г.Г.Виноградский был принят воспитанником в младший общий класс Морского кадетского корпуса в Петербурге. В корпус он прошел по конкурсу аттестатов; оценки за 3 класса были неплохими: по истории и географии 12 баллов, по арифметике, алгебре, русскому и французскому языкам, закону Божию – 10 баллов (2), т.е. Георгий был «хорошистом». Офицеры-воспитатели поначалу характеризовали его весьма неплохо: «Очень нравственный мальчик, к правилам и обязанностям очень исполнителен, очень благовоспитан, тихого и кроткого характера» (3). Корпусные врачи отмечали слабое телосложение мальчика, его болезненность. Через год здоровье юного кадета значительно улучшилось; в мае 1906 г. врач сделал такую запись: «В текущем году в корпусе не болел»(4). Учился Георгий так же хорошо, как и в реальном училище, но вот поведение хромало. В конце первого года обучения появились первые упоминания о проступках кадета Виноградского, а после перевода в средний общий класс их количество возросло. «Перебрасывался бумагой с кадетом 4-й роты», «самовольно переменил место в спальне», «во время объяснения преподавателя ударил соседа линейкой», «худо ведет себя на уроке черчения и даже свистнул», «шалил на уроке танцев», «дурно сидел за столом за вечерним чаем» (5) - детские шалости, говорящие о том, что Георгий был обычным подростком. Однако наказывали его вполне по-взрослому, как правило, лишая одного или двух увольнений. По мере взросления характер Г.Г. Виноградского менялся, он стал более спокоен, графа «Хронологический перечень проступков кадета» в его аттестационной тетради долгое время оставалась пустой. «Вообще воспитан, хотя в манерах недостаточно выдержан» (6), отметил ротный командир в мае 1906 г., когда Георгия переводили в младший специальный класс. В отличие от общих классов, учеба в специальных классах фактически являлось началом действительной военной службы. 6 ноября 1906 г. Г.Г.Виноградский был произведен в гардемарины и приведен к присяге (7). Каждое лето кадеты и гардемарины проводили на судах отряда Морского корпуса в плаваниях по Финскому заливу. В 1907 г. Г.Г. Виноградский стажировался на старом крейсере «Князь Пожарский», имевшем парусное вооружение. К этому периоду относится последний проступок Георгия Георгиевича во время учебы: в увольнении на берегу «был в ресторане и пил вино» (8). Гардемаринам категорически запрещалось посещение кафе и ресторанов, не говоря уже об употреблении спиртного, поэтому наказание последовало незамедлительно: 5 суток ареста. После этого случая 17-летний гардемарин вплотную занялся учебой, нарушений дисциплины более не допускал. К последнему семестру учился на твердую «четверку», показывая 10 балов из 12 возможных по основным предметам – астрономии, артиллерии, минному делу, теории корабля и фортификации, и лишь по девиации получил 8 баллов. Впрочем, выпускные экзамены он сдал успешно – из 72 выпускников он был 32-м (9). Приказом по флоту и морскому ведомству № 120 от 6 мая 1909 г.выпускник Морского корпуса Георгий Виноградский был произведен в корабельные гардемарины с направлением в практическое плавание. Производство в невиданный ранее чин корабельного гардемарина являлось одним из флотских нововведений. После русско-японской войны морское министерство посчитало, что выпускники Морского корпуса нуждаются в дополнительной морской практике, во время которой они должны были подготовиться к еще одному экзамену – на офицерский чин. Таким образом, производство в мичманы откладывалось. Корабельные гардемарины, носившие офицерское обмундирование и погоны кондуктора (флотский чин, равный подпрапорщику в армии) отправились на линкор «Слава», на котором с 20 мая по 13 августа 1909 г. находились в плавании в Финском заливе.

Фёдор: В августе Г.Г. Виноградский, как и многие его товарищи, был переведен на крейсер «Богатырь». Почти полгода гардемаринский отряд в составе крейсеров «Богатырь», «Аврора» и «Диана» провел в дальнем походе, зайдя в Средиземное море и посетив Францию, Испанию. Грецию и Бизерту во французском Тунисе; 7 декабря 1909 г. крейсеры были срочно отозваны в Тулон, где на «Богатырь» привезли тело умершего в Канне великого князя Михаила Николаевича. «Богатырь» доставил покойного в Севастополь, затем вернулся к отряду. Во время похода корабельные гардемарины усиленно готовились к экзаменам на первый офицерский чин, практические занятия велись ежедневно. 29 марта 1910 г. отряд вернулся в Кронштадт, и вскоре, 18 апреля 1910 г. Высочайшим приказом по морскому ведомству № 973 Г.Г.Виноградский был произведен в мичманы (10). В начале мая свежеиспеченный офицер был назначен в 1-ю минную дивизию Балтийского моря. Вахтенный начальник и ротный командир эсминцев «Ловкий», «Меткий», «Летучий», «Охотник», «Лихой», «Казанец» - вот первые ступени офицерской службы Г.Г.Виноградского. Благодаря энергии адмирала Н.О. фон Эссена, командующего Балтийским флотом, эсминцы выходили в море круглогодично, в любую погоду, усиленно занимаясь боевой подготовкой, что явилось хорошей практикой для молодого мичмана. На «Охотнике» летом 1912 г. Г.Г. Виноградский ходил в заграничное плавание, побывав в Дании, Норвегии и Германии (11).

Фёдор: Первую аттестацию молодому офицеру, датированную 25 августа 1910 г., дал командир эсминца «Лихой» старший лейтенант П.Ю. Постельников: «К судовой, строевой и административной службе вполне способен. К хозяйственной и учебно-воспитательной – не имел случая судить. Нравственность хорошая. Характер – спокойный, ровный. Здоровье хорошее. Хорошо воспитан. Дисциплинарен. Несмотря на молодость и недавнее производство в офицеры, успел освоиться с положением и стать полезным на корабле. Распоряжается всегда спокойно и толково. К дальнейшей службе вполне пригоден и желателен» (12). Продолжение слежует

Фёдор: В октябре 1912 г. Г.Г. Виноградский был зачислен слушателем Штурманского офицерского класса в Кронштадте. По окончании курса в июне 1913 г. мичман Виноградский был зачислен в штурманские офицеры 2-го разряда, что дало право занять должность штурманского офицера полудивизиона особого назначения. В этот полудивизион входили эсминцы «Генерал Кондратенко», «Сибирский стрелок». «Охотник» и «Пограничник», построенные на народные пожертвования. Зимой 1913/1914 гг. Г.Г.Виноградский заведовал классом рулевых, готовившего матросов-специалистов для 1-й минной дивизии. 6 декабря 1913 г., в день тезоименитства императора, он был произведен в лейтенанты «по линии». Одновременно с обязанностями группового штурмана лейтенант Виноградский в течение 3 лет исполнял должность старшего офицера эсминца «Охотник», которым командовал капитан 2 ранга В.С. Вечеслов. Последний всегда давал отличные характеристики молодому офицеру. Так, в августе 1911 г. кавторанг Вечеслов писал: «Месяц исполняет обязанности старшего офицера с любовью к делу и большим усердием. Отличное отношение к нижним чинам. Закратковременностью пребывания на миноносце затрудняюсь дать более подробную характеристику, во всяком случае во всех отношениях заслуживает дальнейшего движения по службе» (13). В сентябре следующего, 1912 г.: «Способен к службе в море, отлично управляется миноносцем, не страдает морской болезнью. Отличной нравственности, бодрого и уживчивого характера, крепкого здоровья. Благовоспитанный и крайне дисциплинарный офицер. Имеет основательные практические сведения в штурманском, минном и артиллерийском деле. Языки знает слабо. За долговременную службу на миноносце исполнял различные обязанности, выказывая всегда любовь к делу и драгоценную любовь к своему кораблю, как и в прошлом году считаю долгом аттестовать мичмана Виноградского во всех отношениях отличным офицером» (14). Судя по этим аттестациям, от юношеского, гардемаринского характера, за который не раз наказывался в корпусе, у Виноградского мало что осталось. Единственная «ложка дегтя» - упоминает о слабом знании иностранных языков. Позднее, в автобиографии советского периода, Г.Г. Виноградский признавался, что знает английский язык лишь в объеме, необходимом для чтений карт и лоций.

Фёдор: Последняя аттестация, подписанная В.С. Вечесловым в августе 1913 г., более лаконична, но весьма красноречива: «Способен к службе на палубе, любит море, любит свой корабль, на который вернулся после окончания класса, третий год безупречно исполняет обязанности старшего офицера. Офицер этот плавает у меня третий год, и как в двух предыдущих аттестациях, так и в настоящей полагаю справедливым аттестовать его отличным»(15) . Вскоре, в январе 1914 г., командиром «Охотника» стал капитан 2 ранга П.В. Гельмерсен. Мобилизация, объявленная в июле 1914 г., застала Георгия Георгиевича на прежней должности в полудивизионе особого назначения, эсминцы которого активно участвовали в минных постановках у Мемеля и Пиллау (на последнем вскоре подорвался германский броненосный крейсер «Фридрих Карл») (16). По представлениям командира «Охотника» кавторанга Гельмерсена, за участие в постановке минных заграждений у неприятельских берегов в первые месяцы Мировой войны лейтенант Виноградский был награжден тремя боевыми орденами: Св. Анны 3-й степени с мечами и бантом (24 декаб-ря 1914 г.), Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость» (14 февраля 1915 г.) и Св. Станислава 2-й степени с мечами (28 марта 1915 г.). В наградных листах отмечались «храбрость, хладнокровие и распорядительность» Г.Г. Виноградского; орденом Св. Анны 4-й степени он был награжден с формулировкой «за мужество и храбрость, проявленные при выполнении опасной операции, имеющей большое боевое значение»(17) . В январе 1915 г. Г.Г.Виноградский ненадолго покинул действующий флот, получив назначение на должность наблюдающего за постройкой нового эсминца по штурманской части. Непосредственным начальником его был бывший командир «Охотника» капитан 1 ранга В.С. Вечеслов. Новым кораблем, принимаемом от промышленности, был «Победитель». Через 3 месяца эсминец вошел в состав Балтийского флота. В апреле 1915 г. Г.Г. Виноградский вернулся на Минную дивизию штурманским офицером «Победителя». 20 августа того же года он был назначен одновременно штурманским офицером 1-го дивизиона эсминцев в составе Минной дивизии Балтийского флота. Дивизия под командованием контр-адмирала А.В.Колчака активно участвовала в минных постановках, дозорной и сторожевой службе, отражении попыток прорыва неприятельского флота через минно-артиллерийскую позицию, протянувшуюся от финляндских шхер до лифляндского берега. Между тем война продолжалась. Штурманский офицер «Победителя» Г.Г. Виноградский 21 января 1916 г. приказом Главнокомандующего армиями Северного фронта генерала от кавалерии Плеве (18) был награжден почетным среди офицеров орденом Св. Владимира 4-й ст. с мечами и бантом. В наградном листе командир «Победителя» капитан 2 ранга И.Н. Дмитриев так отмечал заслуги подчиненного: «По своей должности принимал участие в разработке плана постановки минного заграждения на путях из неприятельской гавани, а затем во время самой операции 3 и 4 декабря 1915 года, состоя на головном миноносце, вел счисление пути, своей аккуратностью и добросовестностью способствовал успешной постановке минного заграждения в заданном районе, результатом постановки мин была гибель неприятельских судов» (19). Через 10 дней награждение этим желанным для каждого офицера орденом было утверждено императорским приказом. Кроме четырёх российских орденов лейтенант Виноградский был награждён офицерским крестом французского ордена Чёрной Звезды, «принятие и ношение» которого было Высочайше разрешено 14 июля 1914 г., а также тремя светло-бронзовыми юбилейными медалями: «В память 100-летнего юбилея Отечественной войны 1812 года» (26.08.1912), «В память 300-летнего юбилея царствования дома Романовых» (21.02.1913) и «В память 200-летнего юбилея Гангутской победы» (28.02.1915). Надо отметить, что Г.Г. Виноградский гордился своими боевыми наградами, всегда упоминая о них в анкетах более позднего, советского периода. 5 июля 1916 г. командиром «Победителя»» был назначен капитан 2 ранга Г.С. Пилсудский. Отношения между командиром «Победителя» и лейтенантом Виноградским сразу не сложились, что нашло свое отражение в «убийственной» аттестации, данной в сентябре 1916 г.: «Мало воспитан. Не получивший в молодости никакого воспитания и грубого склада человек. Как офицер – без большого призвания и требующий постоянного побуждения, указаний и надзора. Как штурман – мало аккуратен. Терпим в дальнейшей службе, но без повышения» (20). Каким диссонансом звучат эти слова в сравнении с характеристиками предыдущих командиров! Офицер, награжденный 4 орденами, вдруг – «без большого призвания». Остается только гадать, какая кошка пробежала между офицерами. 28 января 1917 г. лейтенант Г.Г. Виноградский был назначен старшим офицером эсминца «Забайкалец». События Февральской революции застали эсминец в Гельсингфорсе. Несколько дней революционные матросы убивали в городе офицеров, но Г.Г. Виноградский и его товарищи по кораблю не пострадали. Лейтенант Виноградский продолжал выполнять свой долг перед Отечеством так, как он его понимал. В тот период, когда германский флот рвался к Петрограду, оставить службу было немыслимо. Октябрьские события в Петрограде, повлекшие свержение Временного правительства и захват власти партией большевиков, остались для Г.Г. Виноградского практически не замеченными: с 8 по 28 октября 1917 г., в связи с уходом прежнего командира и вплоть до прибытия нового он исполнял обязанности командира «Забайкальца», так что весь месяц прошел в делах и хлопотах. Вернувшись к обязанностям старшего офицера, Г.Г. Виноградский по-прежнему не помышлял об уходе с флота. В связи с прорывом германского флота в Рижский залив, «Забайкалец» под командованием Виноградского выходил 17 октября 1917 г. в Моонзундский пролив, где вместе в эсминцем «Войсковой» выставил минное заграждение. Через несколько дней на этих минах подорвались и погибли 3 неприятельских миноносца и 3 тральщика. В апреле 1918 г., в связи с высадкой германцев в Финляндии и начавшейся там гражданской войной возникла угроза захвата Балтийского флота. В тяжелой ледовой обстановке русские корабли перешли из Гельсингфорса, ставшего столицей уже независимой Финляндии, в Кронштадт. Этот поход, названный впоследствии «Ледовым», Георгий Геор-гиевич проделал на мостике эскадренного миноносца «Уссуриец», в командование которым вступил 11 апреля 1918 г. Надо признать, что не все офицеры Балтийского флота последовали его примеру. Начальник Морских сил Балтийского моря А.М. Щастный в проекте приказа, посвященному Ледовому походу, писал: «Некоторая часть командного состава, не желала идти со своими кораблями в Кронштадт и самовольно покинула свои корабли, или подавала в отставку уже после получения известия о высадке немцев в Гангэ, или же не проявила должной энергии к выводу своих кораблей, последствием чего явилось оставление их в Гельсингфорсе»(21). Для Г.Г. Виноградского выбор был очевиден: быть вместе с флотом. В составе третьего эшелона кораблей Балтийского флота «Уссуриец» пришел в Кронштадт. Так как кронштадтские гавани оказались забиты боевыми кораблями, эсминцам Минной дивизии отвели место у петроградских набережных.

Фёдор: В условиях тотального дефицита, падения дисциплины, отъезда части команды на сухопутные фронты начавшейся гражданской войны поддерживать корабль в боевой готовности было непростой задачей. Матросов Минной дивизии лихорадили слухи о секретном приказе Троцкого, в котором требовалось подготовить корабли флота к уничтожению. Взорвать корабли, с таким трудом выведенные из Эстонии и Финляндии! Такое не укладывалось в голове. 11 мая 1918 г. на общем собрании матросы дивизии приняли резолюцию: «Петроградскую коммуну ввиду ее полной неспособности и несостоятельности предпринять что-либо для спасения родины и Петрограда распустить и вручить всю власть диктатуре Балтийского флота»(22). Подобные заявления были расценены в Москве как контрреволюционные. Страсти кипели весь май и июнь 1918 г. 27 мая был арестован и безвинно осужден командующий Балтфлотом А.М. Щастный, были объявлены в розыск организаторы «мятежа» Минной дивизии Г.Н. Лисаневич, Ф.У. Зосимук, Л.К. Гримм. Для наведения порядка 24 июня 1918 г. комиссаром флота И.П. Флеровским из Кронштадта было вызвано подкрепление: «Был оцеплен весь Обуховский район. Эсминец «Капитан Изылметьев» обезоружен. На нем арестованы 3 офицера, 5 матросов. Лисаневич воспользовался суматохой, успел бежать… Эсминец пытался отойти от стенки, но был задержан. Команда сопротивления не оказала, хотя, по-видимому, к нему готовилась. Эсминцы «Изяслав», «Свобода» и «Гавриил» снялись с якоря и отошли вверх по Неве к с. Рыбацкому, встав посреди Невы. Столкновение было предотвращено переговорами… Совкомбалт организует специальную следственную комиссию… Принимаем срочные меры к радикальной чистке Минной дивизии. Остальные эсминцы держались в зоне заводов пассивно… Расстрел Шастного на командный состав произвел удручающее впечатление, на деле оно еще не вылилось в определенные формы»(23). Как видно, служба новой, советской власти начиналась для Г.Г. Виноградской в непростой обстановке. После подавления т.н. «мятежа Минной дивизии» эсминец «Уссуриец» вместе с «Амурцем» и «Гайдамаком» был назначен в отряд обороны Невы и должен был «нести дозор до заморозков»(24). На эти корабли в срочном порядке установили новые орудия, снятые с находящихся в достройке новых эсминцев типа «Новик»(25). Угля не хватало катастрофически, для отопления кораблей стали использовать дрова. Все же «Уссуриец» поддерживался командой в боеготовом состоянии, что видно из доклада Г.Г. Виноградского на совещании комсостава Балтийского флота 21 марта 1919 г. Докладывая о готовности своего корабля, командир сказал, что «работы немного, главная – переборка донок и машин. Работа задерживается большой тратой времени для погрузки дров (за отсутствием угля)»(26), что на фоне пространных жалоб других командиров выглядит более выгодно. К лету 1919 г. «Уссуриец», согласно «Временному боевому расписанию флота Балтийского моря», организационно входил в отдельный дивизион миноносцев и оставался одним из немногих боеготовых кораблей Балтийского флота. Это обстоятельство и повлияло на решение советского командования направить эсминец на Ладожское озеро для борьбы с белофиннами. В апреле 1919 г. финская «Олонецкая добровольческая армия» захватила поселок Видлица, создав там базу для дальнейшего наступления вдоль Ладоги на Петроград. На совещании в Смольном, проходившем 30 мая 1919 г., Главком Вооруженных сил РСФСР И.И. Вациетис и член Совета обороны Республики И.В. Сталин потребовали, чтобы «не позже 3 июня 1919 г. два угольщика-миноносца («Амурец» и «Уссуриец») должны быть на Шлиссельбургской базе в полной боевой готовности к выходу в озеро»(27). 23 июня 1919 г. оба эсминца вышли из Шлиссельбурга в Ладожское озеро, причем «начальником операции обоих эсминцев будет командир «Уссурийца» Виноградский»(28). 27 июня 1919 г. части Красной армии и Онежской флотилии начали наступательную операцию против финских войск, закончившеюся 8 июля разгромом противника и выходом частей РККА к государственной границе. Эсминцы группы Виноградского ранним утром 27 июня открыли огонь по береговым батареям финнов в устье р. Видлица, причем неприятель активно отвечал. Г.Г. Виноградский так писал в рапорте об этом бое: «В 7 час. 40 мин. по сигналу с «Яузы» прекратил огонь, застопорил машину. После этого десант на пароходе «Кибальчич» пошел к берегу и высадился на левый берег Видлицы. В 11 час. 5 мин. по приказанию начальника Онежской флотилии дал 5 залпов по правому берегу. Во время стрельбы были заметны на берегу сильные пожары. «Уссуриец» выпустил 133 снаряда, «Амурец» - 168» (29). Высаженный десант и артиллерийская поддержка кораблей оказали решающее влияние на ход операции – «Олонецкая армия» была разгромлена. Утром 28 июня 1919 г. эсминцы вернулись в Шлиссельбург, а через несколько дней - в Петроград. Там Г.Г. Виноградскому было поручено командование 5-м, а с 26 июля 1920 г. – 4-м дивизионами эсминцев (одновременно с командованием «Уссурийцем»). После кронштадтского мятежа, случившегося в марте 1921 г., Балтийский флот подвергся реорганизации. Бывшие офицеры подверглись «фильтрации», во время которой многие были арестованы или уволены со службы. В связи с отсутствием у новой власти денежных средств, поддерживать боеготовность флота было невозможно. Десятки кораблей были выведены из боевого состава Балтийского флота и сданы в порт на хранение. Существенному сокращению подверглась и Минная дивизия, которой с зимы 1921 г. стал командовать Г.Г. Виноградский. Он не только командовал, но и, без отрыва от службы, учился в Военно-морской академии (с октября 1920 г. по июль 1924 г., с перерывом). «Человек с большой инициативой, имеет большой опыт в службе на минных судах. Прекрасный моряк… Его ценный опыт делает его крайне нужным для флота. В боевой обстановке храбр и аккуратный исполнитель приказаний» (30) - такая запись появилась в личном деле Г.Г. Виноградского по итогам кампании 1922 г. В этот период Балтийский флот был преобразован в Морские силы Балтийского Моря (МСБМ), а Минная дивизия – вначале в отдельный дивизион, а затем в бригаду эсминцев, в которой остались 8 кораблей типа «Новик». В 1922-1924 гг. флот проводил первые маневры в Финском заливе, восстанавливая утерянные навыки. В этот трудный период восстановления флота Г.Г. Виноградского его непосредственные начальники характеризовали так: «В кампанию 1923 года дивизион под руководством т. Виноградского достиг весьма крупных успехов. Знание службы на минных судах и любовь к своей службе делают т. Виноградского весьма ценным специалистом и достойным поощрения. К подчиненным стал более требователен и тверд. Некоторая инертность в характере все же есть, однако не препятствует общему прогрессу дивизиона под его руководством, а сказывается по отдельным случаям. Вполне соответствует и заслуживает повышения в очередном порядке на должность младшего флагмана, или начальника учебного отряда. Политически лоялен» (31). Такая положительная оценка деятельности Г.Г. Виноградского оставалась неизменной при всех ко-мандующих МСБМ – и при Л.М. Галлере, и при М.В. Викторове. «Обладает солидным морским стажем и 3-летним стажем командования эсминцами. Всю свою службу до начальника бригады провёл на минной дивизии. В течение 5 лет состоит начальником бригады эсминцев и с каждым годом совершенствует её как в боевом, так и так и тактическом отношении. Энергичен, с инициативой. Хорошо разбирается в обстановке. Имеет высшее военно-морское образование. Заботлив как по отношению к эсминца, так и к личному составу. К подчиненным требователен и пользуется у них авторитетом. Не любит бумажного дела» (32). В 1927 г. изменилось семейное положение Георгия Георгиевича: он развелся с супругой Надеждой Васильевной (33), с которой прожил 12 лет и от брака с которой остался сын Георгий (34).

Фёдор: В начале марта 1928 г. Г.Г. Виноградского, несмотря на его нелюбовь к «бумажному делу», назначают на должность начальника штаба Морских сил Черного моря (МСЧМ). Ранее он никогда не служил в штабах, на Черном море бывал лишь один раз в гардемаринском плавании 1909 года, т. е. морской театр знал плохо. За 2 года руководства штабом МСЧМ ему не удалось найти общий язык с командующим, В.М. Орловым. Мичман одного из последних выпусков 1917 года, Владимир Митрофанович Орлов не имел опыта службы на младших офицерских должностях – революция и гражданская война вознесли его к вершинам власти, выработали жесткий, авторитарный стиль руководства. Он отдавал должное опыту и профессионализму Г.Г. Виноградского, но и подвергал критике: «Решителен, смел и энергичен. Настроение обычно ровное, бодрое. В отношениях с подчиненными мягок, не всегда достаточно требователен. В некоторых случаях проявляет недостаточную требовательность в руководстве. Отличный моряк, любит и знает флот и море. В/м подготовка хорошая, имеет большой плавательный и боевой стаж и опыт. Хорошо знаком с вопросами и практикой боевого использования легких сил флота. К во-просам организации корабельной службы относится не всегда с должной внимательностью. В качестве начальника штаба МС проявил недостаточный охват вопросов береговой обороны и ВВС, а также отсутствие должной целеустремленности в подготовке и разрешении главнейших требований работы. В организации штабной службы также не обнаружил четкости. К документации несколько небрежен. Вопросам материального обеспечения уделял недостаточное внимание. Вывод: должности начальника штаба не соответствует. Подлежит использованию в качестве командира одного из больших соединений флота, где будет более полезен» (35). Как видно, командующий трезво оценил способности Г.Г. Виноградского и его непригодность для штабной работы («не любит бумажного дела»!), предложив перевести его на должность, связанную с практической корабельной службой. Т.о., говорить о том, что Г.Г. Виноградский «активно включился в работу штаба» и «заслужил полное доверие В.М. Орлова» (36), как утверждают некоторые исследователи, нет оснований. Исходя из аттестации, подписанной В.М. Орловым, 1 мая 1930 г. Георгий Георгиевич был переведен на другую должность. Как он сам писал в автобиографии, «в мае 1930 г. по сформированию дивизии крейсеров ЧМ был назначен командиром дивизии, каковую должность выполнял до 2 января 1931 г.» (37). Вот эта должность была для него! Частые выходы в море, маневры, учения – это то, что Г.Г. Виноградский знал и любил. Впервые за много лет он вновь побывал за границей, во главе отряда кораблей, посетив в октябре 1930 г. Турцию, Италию и Грецию. Маневры, прошедшие летом на Черном море, в целом оценивались как успешные, но со стороны командующего вновь последовала жесткая критика: «По должности командира дивизии КР проявил отставание, в области оперативно-тактического искусства вверенного ему соединения, что отрицательно сказалось в частности, на проведении маневром МСЧМ» (38). Более того, В.М. Орлов предлагал уволить Г.Г. Виноградского со службы «в связи с выявленными новыми обстоятельствами»! Что же это за обстоятельства, почему вдруг Г.Г. Виноградский впал в немилость? В этот период в Красной армии и на флоте начались массовые аресты бывших офицеров, которые позднее историки назовут «делом «Весна». На Черном море были арестованы 15 ноября 1930 г. - командир ПЛ «Марксист» К.К. Немирович-Данченко, 1 декабря 1930 г. – помощник командира «Марксиста» А.С. Соколов, 3 декабря 1930 г. – главный корабельный инженер Главвоенпорта ЧМ С.Н. Котылевский, 16 декабря 1930 г. – командир ПЛ «Коммунист» Б.С. Сластников, 1 января 1931 г. – начальник учебного отдела управления комплектования МСЧМ В.И. Карачевский-Волк, 22 февраля 1931 г. - флагманский химик штаба МСЧМ А.А. Зайцев и многие другие. Арестованных обвиняли в участии в различных монархических офицерских организациях, поддергивающих связи с белой эмиграцией за рубежом. Г.Г. Виноградский полностью подходил на роль «монархиста-заговорщика»; его старший брат Николай, старший лейтенант императорского флота, активно участвовал в белом движении в годы гражданской войны и после поражения белых оказался во Франции. Кроме того, уже в 1920-е гг. во Францию уехал отчим Г.Г. Виноградского, отставной генерал-майор К.М. Ларионов. Георгий Георгиевич никогда не скрывал наличие родственников за границей, но в анкетах всегда указывал, что связи с ними не поддерживает. Но для флотских чекистов материалов было и так достаточно. 1 января 1931 г. Г.Г. Виноградский был уволен со службы, а 21 января арестован. Доподлинно неизвестно, как велось следствие, какие обвинения предъявлялись Г.Г. Виноградскому: эта тема нуждается в тщательном исследовании. Известно, что в июне 1931 г. Коллегия ОГПУ СССР приговорила всех арестованных моряков-черноморцев к различным срокам заключения. Георгий Георгиевич получил 10 лет лишения свободы в ис-правительно-трудовых лагерях. К этому времени начальником Морских сил РККА стал бывший командующий МСЧМ В.М. Орлов. Вступив в должность и ознакомившись с масштабами арестов на флоте (более 200 арестованных командиров на Балтийском и Черном морях), В.М. Орлов развил энергичную деятельность по возвращению репрессированных моряков на службу. Ему удалось доказать, что без специалистов-профессионалов молодому советскому флоту обойтись нельзя. В конце 1931 г. почти все арестованные моряки были освобождены. 31 декабря выпустили и Г.Г. Ви-ноградского. Январь 1931 г. Георгий Георгиевич провел в кругу семьи: своей второй супруги Любови Николаевны и двух дочерей, Марии и Марины. 3 февраля 1932 г. состоялся приказ Наркома по военным и морским делам СССР за № 36 о зачислении Г.Г. Виноградского в долгосрочный отпуск с на-правлением в распоряжении начальника ВМС РККА. 11 февраля того же года начальник ВМС, В.М. Орлов своим приказом зачислил его в распоряжение начальника Военно-морского училища им. М.В. Фрунзе для использования на преподавательской работе. Таким образом, речи о восстановлении в кадрах флота не шло, Г.Г. Виноградского брали в училище «вольнонаемным» преподавателем. Но он был рад и этому, с энтузиазмом взявшись за работу. Радовало и пребывание в стенах alma mater, где до сих пор сохранялись приметы ушедшего, гардемаринского времени: украшенный резными носовыми украшениями парусных кораблей «зве-риный» коридор, модель брига «Наварин» и мраморные доски с именами лучших выпускников в Столовом зале, конторки для занятий в ротных помещениях… Начальник ВМУ им. Фрунзе А.Н. Татаринов с восторгом встретил нового преподавателя: «За короткий срок (4 мес) пребывания во ВМУ обнаружил себя выдающимся преподавателем тактики. Взялся за дело бодро, с интересом, критически подошел к программе, много работал по улучшению постановки предмета как по содержанию, так и в организационном отношении. Сразу начал серьезную работу по составлению конспектов. … Несмотря на тяжелые жилищные условия никаких особых жалоб не высказывал и работал неизменно энергично и бодро. Зачисления в кадры ВМС заслуживает. Необходим училищу как единственный оставшийся во ВМУ преподаватель тактики» (39). Эта аттестация существенно помогла Г.Г. Виноградскому при восстановлении в кадрах флота, приказ о котором вышел 15 ноября 1932 г. Согласно этого приказа он назначался старшим преподавателем морской тактики ВМУ им. Фрунзе с присвоением персональной категории «К-12», условно соответствующей вице-адмиральскому званию. Такую категорию Г.Г. Виноградский имел и до ареста. В период своей службы в ВМУ им. Фрунзе Г.Г. Виноградский дважды привлекался для выполнения ответственных заданий правительства. В июне 1932 г. он возглавил отряд особого назначения по поиску затонувшей в Финском заливе ПЛ № 9 и успешно справился с задачей. В мае 1933 г. он возглавил операцию по подъему этой лодки. За успешное выполнение задания 23 февраля 1934 г. Г.Г. Виноградский был награжден почетной грамотой ЦИК СССР. 15 сентября 1935 г. приказом Реввоенсовета СССР № 1416 Г.Г. Виноградский был назначен командиром бригады эскадренных миноносцев Краснознаменного Балтийского флота, вернувшись к любимому делу – миноносной службе. Это было уже другое соединение, несравнимое с тем, чем он командовал в 1920-х гг. Помимо старых эсминцев, сведенных в 3 дивизиона, ожидалось скорое вступление в строй новых кораблей отечественной постройки – эсминцев типа «Гневный», не говоря уже о лидерах «Ленинград» и «Минск». Флот стремительно развивался в соответствии с новой кораблестроительной программой. Командующий КБФ Л.М. Галлер, моряк старой, линкоровской школы, был доволен комбригом эсминцев: «Опытный, знающий, образованный моряк, имеющий все данные успешно руководить порученным ему соединением. Под его руководством бригада миноносцев добилась хороших результатов в боевой подготовке. Успешно пройдены торпедные стрельбы, зенитные стрельбы, взаимодействие с прочими соединениями. Тактическая подготовка бригады повысилась. Тов. Виноградский уделял должное внимание организационным вопросам, ко-мандирской учебе, тактической подготовке порученной ему бригады. Из учета хороших морских качеств тов. Виноградского на него возлагались ответственные поручения, требующие особого опыта и умения разбираться в сложной обстановке» (40). После введения в РККА персональных воинских званий Г.Г. Виноградскому, по представлению командующего КБФ, было присвоено звание флагмана 2 ранга. Казалось, служба наладилась и тучи на жизненном горизонте не наблюдаются.

Фёдор: 1937 г. ознаменовался нарастанием политических репрессий как в стране, так и на флоте. После прошедшего в июне 1937 г. процесса над маршалом М.Н. Тухачевским и другими военачальниками в армии и на флоте воцарилась атмосфера подозрительности и страха. 15 июля арестовали командующего флотом флагмана 1 ранга А.К. Сивкова, 17 тюля 1937 г. покончил с собой член Военного совета КБФ армейский комиссар 2 ранга А.С. Гришин, посмертно объявленный врагом народа». Начались аресты в штабе и политуправлении КБФ, на кораблях и в береговых частях. Георгий Георгиевич Виноградский 13 ноября 1937 г. был переведен на должность старшего преподавателя Военно-морской академии, о чем узнал через несколько дней, что называется, post factum. Фактически он не вступал в новую должность, занятый передачей дел новому командиру бригады. 19 декабря 1937 г. Г.Г. Виноградского арестовали. Через несколько дней, 21 декабря 1937 г. приказом НКО СССР №001196 он был уволен по статье 44 п. «в» (в связи с арестом органами НКВД) Положения о прохождении службы командно-начальствующим составом. В постановлении особого отдела НКВД КБФ об избрании меры пресечения от 19 декабря 1937 г., было указано, что Г.Г. Виноградский «достаточно изобличается в том, что будучи направлен врагом народа бывш. Наморси ОРЛОВЫМ в Балтфлот, сколотил контрреволюционную организацию из числа бывш. морских офицеров». Посему особый отдел постановил: «гр. ВИНОГРАДСКОГО Георгия Георгиевича привлечь в качестве обвиняемого по ст. ст. 58-2, 58-11 УК, мерой пресечения способов уклонения от следствия и суда избрать содержание под стражей в ОДПЗ №3 г. Кронштадта» (41). Примечательно, что с данным документом Виноградский был ознакомлен только 26 декабря 1937 г., что засвидетельствовано его подписью на постановлении. Вполне вероятно, что в день ареста этот документ еще не был готов, поскольку прокурорская виза с санкцией на арест Виноградского датирована 20 декабря. Первый допрос состоялся 20 декабря 1937 г. Виноградский не скрывал, что имеет родственников за границей, но связи с ними не имеет. Виноградский признал, что он был арестован в 1931 г. как участник монархической организации Черноморского флота: «Наша организация готовила вооруженное восстание надеясь на интервенцию для свержения Советской власти». Далее он сообщил, что «бывший Наморси Орлов обманным путем добился освобождения из концлагерей почти всех заключенных бывш. морских офицеров и возвратил их во флот». Виноградский показал, что в начале 1932 г. у него состоялась встреча с Орловым, который «предупредил, что направляет меня в Балт. Флот с задачами организовать все бывшее офицерство для активной борьбы с Советской властью» (42). О деятельности монархической фашистской организации за последние годы Г.Г. Виноградский показал следующее: «Я не намерен скрывать от следствия, что вплоть до ареста входил в состав действующей в Балт. флоте монархической фашистской организации, связанным с заграничным центром «Русским Общевоинским Союзом» возглавляемым: Миллером, Кедровым и Шатиловым. Бюро РОВСа в Париже руководит нашей работой, имеет договоренности с военными фашистскими кругами Франции, Германии, Италии и других капиталистических держав по вопросам подрывной работы в СССР». Далее из протокола допроса следовало, что Виноградский развил активную деятельность по вовлечению в контрреволюционную организацию бывших офицеров и к моменту ареста ему «удалось сколотить довольно мощную боевую контрреволюционную организацию». О результатах проде-ланной работы он доложил Орлову в середине 1933 г., при этом Наморси призывал к активным действиям: «...наше спасение может быть только в установлении фашистской диктатуры, а для этого необходимо в стране сделать переворот». В ходе допроса версия о перевороте получила свое развитие: «Вопрос: Вам сказал Орлов каким образом мыслится переворот в стране? Ответ: Да, Орлов предупредил меня, что я должен повести за собой в нужный момент все бывшее офицерство в Балт Флоте по первому зову, при этом предупредил меня, что к концу 1936 г. или начало 1937 г. с помощью других контрреволюционных организаций, с которыми он – Орлов связан, ожидается в Советском Союзе фашистский путч» (43). Со слов Виноградского было запротоколировано, что Орлов дал ему «совершенно конкретные задания, которые сводились к следующему: 1. Обеспечить захват флота в свои руки. 2. Организовать диверсионно-вредительские акты по выводу из строя боевых кораблей». На допросе Виноградский также сообщил следствию о проделанной им работе по вовлечению в 1933-1936 гг. в контрреволюционную организацию бывших офицеров и с каким-то упоением рассказывает следствию о том, как «мы путем вредительства добились полного разложения боевой подготовки бригады миноносцев и готовили диверсионные акты к началу войны СССР с фашистами» (44). Заслуживают внимание показания Виноградского о диверсиях на линкоре «Марат» 7 августа 1933 г. и миноносце «Карл Маркс» 25 октября 1937 г. Например, о подготовке диверсии на линкоре Виноградский показал следующее: «Орлов рассказал, что Иванов деятельно готовит вывод из строя артиллерийских башен л/к «Марат» путем пожаров и взрывов. Орлов предложил мне по прибытии в гор. Кронщтадт связаться с Ивановым и тщательно продумать технику этой диверсии. Соответственно с полученным заданием от Орлова, я в июне 1933 г. посетил Иванова на л/к «Марат» и мы договорились с ним осуществить взрыв в одной из башен л/к «Марат», путем применения в скорости артиллерийской стрельбы, так называемое соревнование за ноль пропусков, что и привело к тому, что замок орудия был открыт преждевременно, а выброшенный горящий снаряд вызвал пожар и гибель личного состава башни» (45). С диверсией на миноносце «Карл Маркс», как следует из протокола допроса, все обстояло гораздо проще: «24 октября 1937 г. я вызвал Оксмана к себе в каюту и поставил перед ним задачу о выполнении диверсионного акта по выводу из строя м/м «К. Маркс», с тем, чтобы опробовав свои силы иметь уверенность в том, чтобы в нужный момент оказать полезную помощь интервентам, так как рассчитывать на переворот своими силами трудно. ...Я назначил на 25 октября 1937 г. внеплановую стрельбу по берегу в районе опасных мест для плавания, и указал место стоянки Оксмана на м/м «К. Маркс» вблизи мыса Дубовского. Тщательно проинструктировал Оксмана я дал ему задание со съемкой с якоря сделать поворот миноносца влево и идти полным ходом на камни. С полученным от меня заданием Оксман согласился и этот план диверсии выполнил в точности - м/м «К. Маркс» на 12 узловом ходу был выброшен на камни и тем самым выведен из строя» (46). Стоит прокомментировать содержание протокола допроса Г.Г. Виноградского, поскольку правдоподобность зафиксированных, якобы с его слов, ответов вызывает сомнение. Во-первых, в середине 1933 г. Виноградский якобы доложил Орлову о том, что «деятельность бывш. морских офицеров флота, направленная против Советской власти, мною организована», но затем из протокола следует, что Виноградский основную вербовочную деятельность развернул в 1935 г., т.е., докладывая в 1933 г. о выполнении и перевыполнении, он, мягко говоря, вводил В.М. Орлова в заблуждение. Во-вторых, признания в подготовке и проведении диверсий на линкоре «Марат» с участием командира линкора, который отчетливо представлял исход подобной акции лично для себя, выглядит наивно. Также нелепо представлен в виде диверсии случай с миноносцем, севшим на мель в октябре 1937 г., поскольку в период повальных арестов на флоте проводить диверсионный акт «чтобы опробовать свои силы» самоубийственно. Авария произошла по вине неопытного командира, долгое время служившего в Разведуправлении РККА и не имевшего опыта командования кораблем. В-третьих, «совершенно конкретные задания», полученные Виноградским от Орлова, не только расплывчаты, но и противоречивы: с одной стороны - «захват флота в свои руки», с другой – организация диверсий «по выводу из строя боевых кораблей». Позже было доказано, что этот протокол является результатом коллективного творчества следователей НКВД – Бабича, Болтенко, Фурсика. Протокол допроса Г.Г. Виноградского от 20 декабря 1937 г. содержит новые «признания» в контрреволюционной деятельности в конце 1920-х – начале 1930-х годов на Черноморском флоте: «Я по заданию Орлова готовил увод крейсеров в Турцию» (47). Более тепло и трогательно представ-лены диалоги Виноградского с Орловым. Якобы со слов Виноградского запротоколировано, что в конце 1930 г., когда он понял, что организация провалена и неизбежен арест, состоялась его встреча с Орловым: «Сами видите», - говорил мне умоляюще Орлов – «если Вы, находясь под арестом, назовете меня участником нашей организации, нам, бывшим офицерам, во Флоте не быть и тогда все наши усилия в борьбе против большевиков пропадут бесследно, держитесь, Георгий Георгиевич, можете рассчитывать на мою к Вам помощь только в том случае, если вы до конца останетесь верным нашим офицерским традициям» (48).

Фёдор: К делу приобщено заявление Виноградского на имя начальника ОО КБФ Бирна (без даты), в котором подследственный, якобы устав от запирательств, решил раскрыть свою подноготную, раскаяться и дать чистосердечные показания. В заявлении, например, значится: «С 1917 года после Октябрьской Революции я резко враждебно относился к Советской власти и ее руководству»; затем, в 1929 г. «контр революционные настроения уже выявились в контр революционные разговоры, надежды и создание контр революционных группировок на Черном море» (49). В заявлении не встречается упоминание о РОВСе, но устойчиво повторяется мысль о подготовке путча во главе «с Тухачевским, Гамарником и другими». Примечательно, что заявление написано крайне неразборчиво, словно писавший торопился, а торопиться Виноградскому было некуда, либо находился в крайне болезненном состоянии. Последнее вполне возможно, учитывая то, что подследственный неоднократно избивался и помещался без одежды в камеру, залитую водой. Вероятно, именно по причине физической неспособности следующий рукописный документ составлен со слов Виноградского, о чем есть его подпись внизу документа «Показания Виноградского Г.Г. 22 декабря 1937 г.». В этих показаниях нет ни слова о монархической организации, речь идет о путче. При этом указано: «Опорой Орлова, Тухачевского, Гамарника и других на К.Б.флоте были следующие быв. морские офицеры: 1. Ком. бриг. Самойлов, 2. Ком. л/к «Марат» Иванов, 3. Несвицкий, 3. Я Виноградский, 4. Тарасов, 5. Евдокимов, 6. Симоновский, 7. Рахмин, 8. Рубанин, 9. Воробьев, 10. Пышнов, 11. Престин, 12. Штенгаузен, 13. Иконников, 14. Немирович-Данченко, 15. Галицин, 16. Асямолов, 17. Салмин, 18. Бутаков, они служили опорой на случай внутреннего переворота в стране» (50). Сравнивая следственные документы 1937 г., можно прийти к выводу, что их содержание удивительным образом меняется от РОВС и монархического заговора офицеров к путчу, во главе которого стоял Тухачевский. Причем, явно, что в этих метаморфозах подследственный Виноградский является ведомым, используемым следователями для получения нужной им в данный момент информации. В протоколе допроса от 15 января 1938 г. (28 страниц) появляются новые детали, например, диалоги в середине 1933 г. Виноградского с Орловым о терроре: «Наше спасение может быть в физическом уничтожении СТАЛИНА и его политбюро. Надо форсировать переворот и свержение советской власти» (51). Содержание январских допросов Г.Г. Виноградского свидетельствует о стремлении следователей получить информацию о масштабе заговора. Стараниями следователей в протоколы допроса была вплетена и нить шпионажа. Оказывается, Виноградский с группой бывших морских офицеров (Пышнов, Престин, Иванов) по заданию немецкого Генштаба разработали во второй половине 1936 г. план вывода из строя кораблей КБФ. В том же году план был передан в Германию А.К. Сивковым. В данном случае интересно то, что А.А. Пышнов никогда не был царским офицером: в силу малолетства он встретил Октябрьскую революцию кадетом общих классов Морского училища, т.е. даже не состоял на действительной военной службе. В результате январских допросов Г.Г. Виноградского появилось Постановление ОО НКВД КБФ от 28 января 1938 г., в котором, якобы со слов подследственного, приводится список лиц, которые изобличаются в контрреволюционной подрывной деятельности как участники монархической организации РОВС в Балтфлоте. То, что эти протоколы явля-ются чистейшей фальсификацией, подтвердил бывший сотрудник особого отдела Меньшиков. Привлеченный позже к суду за фальсификацию документов и незаконные методы следствия начальник особого отдела М.М. Хомяков вынужден был признать, что он корректировал протоколы допроса Г.Г. Виноградского (52). 31 января 1938 г. начальником ОО КБФ капитаном ГБ М.М. Хомяковым было подписано обвинительное заключение, в котором значилось: «Следствием по делу установлено: В 1933 году по заданию бывш. Наморси ОРЛОВА, ВИНОГРАДСКИЙ был направлен в Балтфлот для организации сил офицерской монархической организации РОВС. ВИНО-ГРАДСКИЙ на протяжении ряда лет возглавлял офицерскую монархическую организацию РОВС в Балтфлоте и совместно с другими участниками этой организации проводил подрывную диверсионную работу, направленную к насильственному свержению Советской власти и установления военно-фашистского режима в стране с помощью фашистских государств» (53). Обвинительное заключение построено на признаниях, полученных следствием от самого Виноградского, причем признаний достаточно противоречивых. Например, он признает, что был завербован Орловым в 1932 г. и в 1933 г. уже докладывал ему о результатах подрывной работы контрреволюционной организации. В то же время арестованный В.М. Орлов в ходе допросов показал, что Виноградский был им завербован в 1935 г. Из показаний Орлова следует, что он завербовал в 1935 г. командира бригады подводных лодок А.А. Пышнова, но в протоколе допроса Виноградского значится, что именно он является вербовщиком Пышнова. Безосновательными были обвинения Виноградского и других командиров из КБФ в организации диверсий на кораблях, поскольку убедительных доказательств для квалификации аварии (катастрофы) как диверсионного акта в деле нет. По свидетельству бывшего сотрудника ОО НКВД КБФ Меньшикова, бывший начальник 2-го отделения лейтенант госбезопасности Бабич использовал книги учета аварий кораблей, из которых выписывал сведения в протоколы допроса арестованных, выдавая их за совершенные ими диверсионные акты (54). В конце обвинительного заключения указано, что Виноградский изобличается показаниями Затурского, Рубанина, Коль и других участников организации РОВС. Однако в материалах дела никаких доказательств, кроме протоколов допроса самого Виноградского, нет. Расстрельный приговор Г.Г. Виноградскому был вынесен 17 января 1938 г. решением Комиссии НКВД и Прокуратуры СССР, т.е. за две недели до вынесения ему обвинительного заключения. Приговор был приведен в исполнение 25 января 1938 г. Прервалась жизнь человека непростой и удивительной судьбы; флот и страна лишились опытного моряка, высоко подготовленного командира накануне суровых испытаний Второй мировой войны. Произведенной в 1956 г. Прокуратурой СССР проверкой установлено, что признательные показания Виноградского на предварительном следствии были получены путем применения к нему мер физического воздействия. Приговором военного трибунала войск НКВД Ленинградского округа от 14 июля 1939 г. осуждены за необоснованные аресты, фальсификацию показаний обвиняемых и применение к ним мер физического воздействия бывшие сотрудники ОО НКВД КБФ, принимавшие участие в допросах Виноградского: Хомяков, Бабич, Болтенко и Фурсик. В суде Бабич и Фурсик подтвердили, что они на допросах применяли к Виноградскому меры физического воздействия, а протоколы допроса Виноградского корректировались. Свидетель Ершов на суде показал, что в процессе следствия Виноградский раздетым помещался в камеру, залитую водой (55). Дело Г.Г. Виноградского является образцом незаконных методов ведения следствия органами НКВД в период массовых политических репрессий. Определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 4 августа 1956 г. флагман 2 ранга Г.Г. Виноградский был реабилитирован. 1) Г.А. Виноградский был пожалован орденом Св. Станислава 3-й ст. с мечами и бантом за бой с турецкими батареями 14 июня 1877 г. у г. Систов при переправе русских войск через Дунай. 2) РГА ВМФ. Ф. 432. Оп. 2. Д. 369. Л. 1 об. 3)Там же. Л. 12. 4) Та же. Л. 11. 5)РГА ВМФ. Ф. 432. Оп. 2. Д. 369. Л. 9 об. 6)Там же. Л. 12. 7)РГА ВМФ. Ф. 406. Оп. 9. Д. 618. Л. 1 об. 8)РГА ВМФ. Ф. 432. Оп. 2. Д. 369. Л. 10. 9)РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 5. Д. 3129. Л. 4. 10)РГА ВМФ. Ф. 406. Оп. 9. Д. 618. Л. 1 об. 11)РГА ВМФ. Ф. Р-2192. Оп. 2. Д. 2278. Л. 4. 12)РГА ВМФ. Ф. 873. Оп. 3. Д. 206. Л. 17об. 13)Там же. Л. 20. 14)Там же. Л. 2-3. 15)Там же. Л. 23-24. 16)Мельников Р.М. Народные крейсеры. СПб. 1999. 17) РГА ВМФ. Ф. 406. Оп. 9. Д. 618. Л. 5 18)РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 5. Д. 4549. Л. 1. 19)РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 5. Д. 4549. Л. 6-7. 20)Там же. Л. 27-28. 21)РГА ВМФ. Ф. Р-92. Оп. 1. Д. 135. Л. 28. 22)РГА ВМФ. Ф. Р-342. Оп. 1. Д. 115. Л. 28. 23)РГА ВМФ. Ф. Р-342. Оп. 1. Д. 73. Л. 39-41. 24)РГА ВМФ. Ф. Р-55. Оп. 1. Д. 9. Л. 110. 25)РГА ВМФ. Там же. Л. 120. 26)РГА ВМФ. Ф. Р-92. Оп. 1. Д. 166. Л. 169. 27)РГА ВМФ. Ф. Р-92. Оп. 1. Д. 158. Л. 58. 28)РГА ВМФ. Ф. Р-307. Оп. 1. Д. 175. Л. 59 об. 29)Ф. Р-92. Оп. 1. Д. 158. Л. Л. 296. 30)РГА ВМФ. Ф. Р-2192. Оп. 2. Д. 2278. Л. 11. 31)РГА ВМФ. Ф. Р-2192. Оп. 2. Д. 2278. Л. 9 об. 32) Там же. Л. 15. 33)Неартова Надежда Васильевна (1892 - ?). Дочь врача, коллежского советника. На момент вступления в брак с Г.Г. Виноградским (27.04.1915) – студентка Петроградской консерватории. В 1930-х гг. – артистка Ленинградского радиоцентра. 34)Виноградский Георгий Георгиевич (22.02.1916 - ?). Родился в Санкт-Петербурге. Окончил 6 классов средней школы, школу ФЗУ при заводе «Союзверфь», где затем работал токарем. 06.06.1933-17.06.1938 гг. окончил ВМУ им. Фрунзе с присвоением звания «лейтенант» по специальности «штурман-подводник»: назначен на Каспийскую военную флотилию командиром штурманского сектора КЛ «Ленин», однако уже 17.07.1938 г. приказом командующего КВФ № 039 уволен в запас по ст. 43 «б» как сын «врага народа». После нескольких заявлений о пересмотре приказа об увольнении был восстановлен на службе и 04.09.1938 г. назначен командиром БЧ-1 на КЛ «Бакинский Рабочий». 21.01.1939 г. приказом НКВМФ № 71 вновь уволен в запас по ст. 43 «а». В феврале 1939 г. исключён из членов ВЛКСМ. Зачислен аспирантом-гидрологом на 1-й курс Арктического НИИ (Ленинград). 23.06.1941 г. мобилизован, воевал на КБФ и Ладожской флотилии командиром БЧ-1 и помощником командира КЛ «Пионер», «Кама», «Селенджа», «Бира», командиром группы тендеров и десантной баржи. С июля 1945 г. начальник 2-й части отдела вспомогательных судов и гаваней Тыла Островного МОР КБФ. Старший лейтенант (1942). Награждён орденами Отечественной войны 2-й ст. (1944), Красной Звезды (1943), медалями. 35) РГА ВМФ. Ф. Р-2192. Оп. 2. Д. 2278. Л. 17. 36)Близниченко С.С. Флагманы флота Азовского и Черного морей. 1917-1945. – Краснодар; Диапазон-В. 2010. С. 172. 37) РГА ВМФ. Ф. Р-2192. Оп. 2. Д. 2278. Л. 2 об. 38)Там же. Л. 18. 39) РГА ВМФ. Ф. Р-2192. Оп. 2. Д. 2278. Л. 19 об. 40) РГА ВМФ. Ф. Р-2192. Оп. 2. Д. 2278. Л. 25. 41)Архив УФСБ по СПб и ЛО. Д. П-18458. Т. 1. Л. 3-3об. 42)Архив УФСБ по СПб и ЛО. Д. П-18458. Т. 1. Л. 14. 43) Там же. Л. 15-16.. 44) Там же. Л. 18. 45) Там же. Л. 19-19 об. 46) Там же. Л. 18об. 47) Там же. Л. 36. 48) Там же. Л. 36-37. 49) Архив УФСБ по СПб и ЛО. Д. П-18458. Т. 2. Л. 31. 50) Там же. Л. 33. 51) Там же. Л. 42. 52) Там же. Л. 37-65; Там же. Т. 1 Л. 52-57. 53) Архив УФСБ по СПб и ЛО. Д. П-18458. Т. 1. Л. 59-60. 54) Там же. Л. 66. 55) Там же. Л. 65.

Юрген: спасибо - отличный материал!

boxer: Хорошо сделано!

Фёдор: Рад стараться! И всё же жду кртических замечаний...

boxer: Ув. Федор! ЕМНИП где-то здесь было , что весной-летом 1915г Г.В. был на *стажировке* на ЧФ на * Пронзительном *. Не факт или неважно? Тогда он должен был несколько знать черноморский театр . С ув. Вох.

Фёдор: boxer пишет: Ув. Федор! ЕМНИП где-то здесь было , что весной-летом 1915г Г.В. был на *стажировке* на ЧФ на * Пронзительном *. Не факт или неважно? Тогда он должен был несколько знать черноморский театр . С ув. Вох. На ЧФ служил его брат. Писарь по ошибке вбил это в послужной список "балтийского" Виноградского, я сам попался на эту удочку. Когда выложил биографию на нашем форуме, корифеи указали на ошибку.

boxer: Добро. Принял к сведению.



полная версия страницы