Форум » Карьера и история повседневности » К 90-летию Февральской "бескровной" революции 1917 года. (продолжение) » Ответить

К 90-летию Февральской "бескровной" революции 1917 года. (продолжение)

ВЛАДИБОРЪ: Приближается 90-летие Февральской "бескровной" революции вздыбившую Россию. Как это было на флоте ? 27 февраля 1917 г. - Телеграмма командира крейсера "АВРОРА" М.И. Никольского и. д. начальника 2-й бригады крейсеров Балтийского моря А.М. Пышнову о революционном выступлении команды крейсера. При отводе с крейсера трёх подстрекателей толпы, задержанных в городе военным караулом, охранявшим завод, и содержащихся с полдня в судовом карцере по просьбе начальника караула, часть команды бросилась на бак к шканцам, крича "ура" и ругая караул команды. Приказания мои остановиться и отойти от борта и замолчать не были исполнены, и люди продолжали с криками бежать на шканцы. По нимбыло сделано несколько выстрелов из револьверов, и люди (кучка около 300 человек) разбежались; из них один матрос /упал/ на лёд. Вызванный наверх караул и команда поротно вышли быстро. Настроение нервное, пока спокойно, но ручаться не могу ни за что; всё зависит от хода событий в городе и появления в районе завода толпы. Вся охрана здешнего района уведена в более важные места. От намора получил устное приказание действовать как предписано долгом службы ввиду серьёзности положения и невозможности получения декректив от Гламора. Каперанг Никольский ЦГАВМФ, ф. р-92, оп. 1, д. 128, лл. 14 - 15 Телеграмма командующего флотом Балтийского моря А.И. Непенина командиру крейсера "АВРОРА" М.И. Никольскому . Распоряжения ваши считаю правильными; воздержитесь по возможности от употребления оружия. Разъясните команде существующее положение вещей и что наша задача - боевая готовность, что у меня всё в полном порядке. Непенин. ЦГАВМФ. ф. р-92, оп. 1, д. 128, л. 56 С уважением Вл.

Ответов - 262, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 All

Автроилъ: Фёдор пишет: Якобсон Антон Николаевич – 1894, мичман, ЭМ «Москвитянин» На самом деле, был он на "Москвитянине" или нет? С уважением...

Барс: Да, А.Н.Якобсон был: Вахтенным начальником, ротным командиром ЭМ «Москвитянин» 04.1916-03.1917. (командир ЭМ кап. 2 р. Пилкин). С уважением ...

Фёдор: Осталось совсем чуть-чуть, список сокращается! В основном остались офицеры по адмиралтейству. Беляев Михаил Евгеньевич, 1874, капитан по адм. Бабошко Всеволод – прапорщик Морской учебной стрелк. команды (в списках л/с за 1916 его нет) Барковский Николай – подпоручик по адм., Крон.фл. полуэкипаж (в списках л/с за 1916 его нет) Гепферд Евгений – прапорщик по морской части, ОВР Свеаборг.креп. (в списках л/с за 1916 его нет) Горский Владислав Михайлович – 1869, подполк. по адм., пом-к завед. обучением Крон. фл. полуэкипажа Киргизов Иван Яковлевич – 1859, подпоручик по адм. Кирстейн Оскар Микелевич – 1889, прапорщик по морской части Матси Александр Густавович – 1892, прапорщик по морской части Нелидов Павел Сергеевич – 1872, капитан по адм., ком-р отдельной роты команды Морских арт.опытов, по Волкову – «убит большевиками в 1917» Озолинь Ян Янович – 1889, прапорщик по морской части Проскуряков Георгий Вениаминович – 1896, прапорщик по морской части, служба связи БМ, убит ¾.03.1917 в Гельсингфорсе Рейн Освальд Христианович – 1886, инж.-мех. ст. лейтенант, убит 4.03.1917 в Гельсингфорсе Романов Василий Андреевич – 1881, капитан по адм., ком-р роты Машинной школы, убит 01.03.1917 в Кронштадте Ромашов Михаил Кузьмич – 1867, подпоручик по адм. Сапего Лаврентий Евмениевич – 1883, подпоручик по адм. Софронов Яков Васильевич – 1877, подпоручик по адм., ревизор ОВР Свеаб.креп. Трофимов Николай Сергеевич - прапорщик по морской части (в списках л/с за 1916 его нет)

Фёдор: Добрый вечер! Сегодня забегал в РГА ВМФ, в каталоге удалось кое-что выяснить. Например: прапорщик Гепферт Евгений Александрович, служивший в ОВРе Свеаборгской крепости, действительно значится в списке убитых матросами – телеграмма штаба БФ в Генмор от 8 марта 1917 г. Подпоручик по адм. Киргизов умер от паралича сердца 29.04.1917 г., будучи старшим судовым механиком ТР «Мезень». Подполковник по адм. Горский В.М. скорее всего, погиб во время тех событий (хотя и не факт) – в каталоге есть ссылка на «прошение вдовы». Установлено, что есть посл.списки на Барковского, Нелидова, Кирстейна, Озолиня, Сапего; на остальных ничего не нашёл, но это не значит, что документов на них нет в архиве – их просто нет в каталоге. Может, питерцы, бывающие в РГА ВМФ на Серебристом бульваре, посмотрят (я подскажу ссылки)? Самому пока не выбраться, когда-то ещё отпуск будет…

aden13: Фёдор пишет: Бабошко Всеволод – прапорщик Морской учебной стрелк. команды (в списках л/с за 1916 его нет) Закончил школу прапорщиков по адмиралтейству (1916). 23.10.1916 произведен в прапорщики по адмиралтейству (ст. 11.10.1916). Исключен из списков умершим ПАФ № 13 от 27.03.1917. Обстоятельства смерти - ??? Могу сказать только, что одним приказом вместе с ним исключены: убитые г-л Протопопов и к1р Никольский; умерший к-а Бестужев-Рюмин; а также подпоручик по адмиралтейству Федор Бяков (старший боцман 1-го БФЭ, произведен за боевые отличия 19.10.1915).

aden13: Фёдор пишет: Горский Владислав Михайлович – 1869, подполк. по адм., пом-к завед. обучением Крон. фл. полуэкипажа Исключен из списков умершим ПАФ № 24 от 13.04.1917 (вместе с командиром 1-го БФЭ, г-м Стронским). Вполне вероятно, что убит

Фёдор: aden13 Большое спасибо!

Фёдор: А биографии самых больших начальников-то не выкладывали! Хотя, вроде, и так всё про них известно, но, для очистки совести… Вирен Роберт Николаевич – род. 25.12.1856 г. (06.01.1857) в Новгороде в семье учителя истории Новгородской гимназии (затем – директор Омской учительской семинарии, коллежский советник). Дворянин. 12.09.1873 г. поступил в МУ. 02.11.1876 г. – унтер-офицер. 30.04.1877 г. – гардемарин. 20.5.1877 г. – зачислен во 2-й фл.эк., в плавании на БР «Пётр Великий», с 01.11.1877 г .- на клипере «Джигит». 27.03.1878 г. назначен в сводный отряд крейсеров капитан-лейтенанта Гриппенберга. 01.04.1878 г. пассажиром на германском п/х «Цимбрия» убыл в Нью-Йорк. 09.09.1878 г. поступил на американский п/х «Jazoo», переименованном 17.02.1879 г. клипер «Забияка» (в плавании у берегов Сев.Америки). 04.12.1878 г. – мичман, 4-й фл.эк.. 10.10.1879 г. – в Кронштадте, с 16.04.1890 – вновь в заграничном плавании на «Забияке». 01.01.1883 г. – лейтенант. 15.01.1883 г. утверждён ком-ром 4-й роты «Забияки». 13.09.1883 – 03.10.1884 г. окончил Минный офицерский класс. 19.10.1884 г. – отчислен в 4-й фл.эк. 07.04.1885 г. – минный офицер фрегата «Адмирал Спиридов», 1-й фл.эк. 29.07.1885 г. – минный офицер БР «Пётр Великий», 3-й фл.эк. Одновременно 04.11.1885-17.05.1886 – пом-к преподавателя Минного офицерского класса и 20.09.1986-21.05.1887 – учитель в школе минных машинистов УМО БФ. 07.04.1888 г. назначен минным офицером КР «Адмирал Корнилов», но в должность не вступал. 15.05.1888 г. назначен в партию минного заграждения БФ. 29.07.1888-08.08.1888 на п/х «Петр Великий» прибыл в Сен-Назер, где вступил в должность минного офицера КР «Адмирал Корнилов» и на нём вернулся в Россию (31.10.1888). Зимой 1888/1889 г.г. – пом-к преподавателя (по электрическому освещению) Минного офицерского класса. 01.08.1889-19.08.1891 – в заграничном плавании на «Адм. Корнилове», зачислен в 1-й фл.эк. 01.01.1891 переведён на оклад капитан-лейтенанта. Направлялся в командировку в Лондон для осмотра изобретений Мак-Эвея. 02.10.1891 г. – минный офицер фрегата «Генрал-Адмирал». 01.11.1891 г. – как преподаватель минного дела Е.И.В. великому князю Георгию Александровичу назначен в заграничное плавание на фрегат «Дмитрий Донской» (по 17.04.1894); одновременно с 16.04.1892 г. минный офицер КР «Наездник», с 06.10.1892 г. минный офицер ББО «Адмирал Чичагов» (по 01.01.1894). 17.04.1894 г. – капитан 2-го ранга за отличие по службе; назначен старшим офицером КР «Генерал-Адмирал», с 27.05.1894 г. – в заграничном плавании. 14.05.1896 г. – ком-р минного КР «Посадник» в заграничном плавании. 31.03.1897 г. – старший делопроизводитель высшего оклада ГМШ. 09.08.1896 г. – ком-р УС «Верный» УО МКК, 11-й фл.эк. 03.10.1898 г. – 01.05.1899 г. – окончил курс военно-морских наук при Николаевской морской академии. 15.12.1899 г. – сдав «Верный», зачислен в 12-й фл.эк. 13.03.1900 г. – ком-р ББО «Стрелец». 01.04.1900 г. – и.д., 20.09.1900 г . –утверждён – флаг-капитан Штаба старшего флагмана 2-й флотской дивизии, одновременно с 25.04.1900 г. временно ком-щий 20-м флотским экипажем. 06.12.1901 г. – капитан 1-го ранга. 25.02.1902 г. – ком-р КР «Баян» и наблюдающий за его постройкой в Тулоне. С 01.10.1903 г. в отряде судов Средиземного моря, с 07.05.1903 г. в Кронштадтском отряде судов для испытаний КР. 27.05.1903 г. вышел из Кронштадта в отряде судов, идущих на ТО. С 03.10.1903 г. – в Порт-Артуре. Участвовал в отражении минной атаки 26.01.1904, в боях 27.01.1904, 31.03.1904, 10.07.1904. После подрыва 14.07.1904 г. «Баяна» на мине на внутреннем рейде П-А находился в ремонте. 15.08.1904 г. приказом Наместника на ДВ назначен кок-ром Отдельного отряда броненосцев и крейсеров в П-А, 25.08.1904 г. вступил в командование, 01.11.1904 г. высочайше утверждён в должности. 23.08.1904 г. – контр-адмирал за отличие (пр.МВ № 356). 20.11.1904 г. при обстреле ранен в ноги осколками и контужен в спину, находясь на ЭБР «Ретвизан». С 20.12.1904 г. в японском плену после сдачи крепости (г. Ногая). 13.11.1905 г. – вернулся из плена. 10.04.1906 г. – мл. флагман Черноморской флотской дивизии. 07.08.1906 г. – мл. флагман Балтийского флота. 11.08.1906 г. – временно ком-ий, 02.10.1906 г. – нач-к УАО БФ. 26.03.1907 г. – назначен, 10.04.1907 г. – прибыл – и.д. Главного ком-ра ЧФ и портов ЧМ, нач-к гарнизона Севастополя и временный генерал-губернатор. 24.07.1908 г. – член Адмиралтейств-совета. 15.02.1909 г. – и.д., 06.12.1909 г. – утверждён – гл. ком-р Кронштадтского порта и военный губернатор Кронштадта. 06.12.1909 г. –вице-адмирал (пр.МВ № 943). 22.03.1915 г. – адмирал. Убит утром 01.03.1917 г. матросами в Кронштадте. Исключён из списков л/с пр. по МВ № 15 от 03.04.11917 г. Награды: Св.Стан. 3-й ст. (15.05.1883), Св.Стан. 2-й ст. (01.01.1892), Св.Стан. 1-й ст. с мечами (10.03.1907), Св.Анны 3-й ст. (01.01.1888), Св. Анны 2-й ст. (14.05.1896), Св. Анны 1-й ст. (10.05.1911), Св. Владимира 4-й ст. с бантом за 20 кампаний (22.12.1896), Св. Владимира 3-й ст. (06.12.1906), Св. Владимира 2-й ст. (14.04.1913), Белого Орла (10.04.1916), Св. Георгия 4-й ст. (01.06.1904, хотя приказ по МВ – 07.06.1904), Золотая сабля «За храбрость» (10.05.1904; за бой 27.01.1904, представлялся к Св. Влад. 3-й ст. с мечами, но приказом Наместника № 253 от 14.03.1904 награждён Золотой саблей), Крест защитнику Порт-Артура (1914). Иностранные: тур. –Меджидие 3-й ст. (10.06.1893), мекл.-шверин. – Грифа 3-й ст. (03.08.1903), фран. – Почётного легиона офицерский крест (28.04.1903) и Большой офицер. крест (1908) и Большой офицер. крест Чёрной звезды (1914), прус. – Короны 2-й ст. с мечами и звездой (06.03.1906), япон. – Священного Сокровища 1-й ст. (1911), англ. - коронационная медаль (1911).

Фёдор: Непенин Адриан Иванович – род. 20(или 21). 10.1871 г. в Псковской губ. в семье помещика, коллежского секретаря (впоследствии – титулярный советник). Дворянин. В 1881-1885 г.г. окончил 4 класса гимназии в г. Великие Луки. 12.09.1885 г. поступил в МУ. Оставлялся на 2-й год в одном из классов. 12.05.1892 г. –гардемарин, в плавании на УС «Скобелев». 08.09.1892 г. – мичман, 34-й фл.эк. 01.05.1892 г. – вахт. офицер ЭБР «12 апостолов». 01.08.1893 г. – и.д. минного офицера миноносца «Ялта». 21.09.1893 г. – мл. штурманский офицер п/х «Эриклик». 15.04.1894 г. – врид ком-ра 1-й роты 34-го фл.эк. 15.07.1894 г. – подвахтенный (?) офицер ЭБР «Синоп». 30.09.1894 г. назначен в Минный офицерский класс, 19.11.1894 г. отчислен по болезни. 30.11.1894 г. – ком-р 5-й роты ТР «Буг».14.03.1895 г. – врио адъютанта 34-го фл.эк., 01.06.1895 г. – временно делопроизводитель экипажного суда. 15.07. 1895 г. – вахтенный нач-к ТР «Буг». 25.08.1895 г. – и.д. минного офицера ми-ноносца № 253. 29.11.1895 г. – вахт. нач-к и и.о. ком-ра 5-й роты КЛ «Терец», 30-й фл.эк. (станционер, в распоряжении русского посла в Стамбуле). 18.07.1896 г. - и.д. минного офицера миноносца № 263, 28.08.1896 г. – то же на миноносце № 264. 16.09.1896 г. – вахт. нач-к УС «Прут». 22.10.1896 г. – вахт. нач-к ЭБР «Три Святителя». 25.05.1897 г. – вахт. нач-к ТР «Бомборы». 24.07.1897 г. - минный офицер миноносца № 264. 13.09.1897 г. назначен в Артиллерийский офицерский класс. 22.09.1897 г. переведён в Сибирский флотский экипаж. 06.12.1897 г. – лейтенант. 26.12.1897 г. прибыл во владивосток.11.01.1898 г. – вахт. нач-к портового судна «Силач». 19.06.1898 г. – вахт. нач-к миноносца № 206, одновременно адъютант экипажа (с 09.05.1898). 16.07.1898 г. - вахт. нач-к миноносца № 203, 14.08.1898 г. - вахт. нач-к миноносца № 204. 22.10.1898 г. – вахт. нач-к п/х «Надёжный». 22.04.1899 г. - вахт. нач-к миноносца № 209, 30.06.1899 г . - вахт. нач-к миноносца № 210. 20.07.1899 г. списан по болезни в экипаж. 03.08.1899 г. по выздоровлении вступил в и.о. адъютанта экипажа. 10.08.1899 г. – ревизор КЛ «Манчжур» (станционер в Шанхае). С 16.05.1900 г. участвовал в китайском походе: десант у Пей-Хо, взятие Таку, командовал ротой при взятии крепости Бейзан. В феврале 1904 г. КЛ «Манчжур» разоружена в Шанхае. 20.02.1904 г. отчислен от КЛ и убыл в Порт-Артур. 01.03.1904 г. прибыл, вахт. нач-к миноносца «Выносливый». 10.05.1904 г. – временно ком-ий «Выносливым». 10.06.1904 г. – временно ком-ий «Расторопным». 27.06.1904 г. – ком-р миноносца «Сторожевой». В ночь с 1 на 2.12.1904 г. прикрыл миноносцем ЭБР «Севастополь», получив мину в нос, после чего выбросился на берег. С 20.12.1904 г. в плену после сдачи крепости (г.Мацуяма). 01.01.1906 г. зачислен на оклад капитан-лейтенанта. 18.01.1906 г. – прибыл в Сибирский фл.эк. 04.03.1906 г. убыл в 6-месясный отпуск для защитников Порт-Артура. 02.10.1906 г. зачислен в 5-й фл.эк. 04.11.1906 г. по возвращении из отпуска зачислен в 4-й фл.эк. 25.11.1906 г. – ком-щий ЭМ «Прыткий» БФ. 26.12.1906 г. – старший офицер КР «Адмирал Корнилов». 22.04.1907 г. – капитан 2-го ранга. 18.07.1907 г. назначен, 23.07.1907 г. утверждён ком-ром ЭМ «Прозорливый» Минной дивизии БФ. 11.08.1907 г. – заведующий отрядом сторожевых катеров (газолиновых миноносцев). 25.06.1908 г. – нач-к 8-го дивизиона (быв. отряд СК) 2-й минной дивизии БФ. 29.10.1909 г. – ком-р КЛ «Храбрый». 03.01.1911 г. – нач-к службы связи Штаба нач-ка Действующего флота БМ, 30.05.1911 г. – нач-к службы связи штаба ком-го флотом БМ. 26.11.1911 г. – капитан 1-го ранга. 17.07.1914 г. –нач-к Службы связи БМ, одновременно в 1914-1915 г.г. ком-щий минной обороной Приморского фронта. 01.09.1914 г. – контр-адмирал. 06.09.1916 г. – ком-щий флотом БМ, вице-адмирал. 04.03.1917 г. между 13.00 и 14.00 убит в воротах порта матросами (береговой минной роты-?). Похоронен в Хельсинки. Исключён из списков л/с пр. по МВ № 15 от 03.04.1917 г. Награды: Ст. Стан. 3-й ст. (08.04.1900), Св. Стан. 2-й ст. (06.12.1907), св. стан. 1-й ст. с мечами (19.01.1915), Св.Анны 3-й ст. с мечами и бантом (28.12.1900), 2-й ст. (06.12.1910), 1-й ст. с мечами (14.03.1916), Св. Владимира 4-й ст. с мечами и бантом (1.10.1904), 3-й ст. (14.04.1913), Св. Георгия 4-й ст. (03.09.1905), крест защитнику Порт-Артура (1914), серебряные медали памяти событий в Китае (04.02.1902), памяти царствования имп. Александра 111 (21.03.1896) и в память РЯВ. Иностр.: Бухар. – Серебряной Звезды 2-й ст. (12.04.1893), япон. – Священного Сокровища 4-й ст. (18.02.1902), англ. – Св. Георга (1916).

ркр065: Фёдор пишет: нач-к службы связи штаба ком-го флотом БМ. Должность называлась Начальник Службы связи в Штабе..., а не Штаба. Это две большие разницы. Чтобы не запутаться - пишите сразу просто: Начальник Службы связи Балтийского моря. Фёдор пишет: ком-щий минной обороной Приморского фронта. Должность называлась: Начальник обороны Приморского фронта МКИПВ. (К минной обороне она никакого отношения не имела). Кстати, именно по этой должности он и был произведен в контр-адмиралы. С ув., М.

Фёдор: ркр065 пишет: Должность называлась: Начальник обороны Приморского фронта МКИПВ. (К минной обороне она никакого отношения не имела). Кстати, именно по этой должности он и был произведен в контр-адмиралы. С ув., М. спасибо!

wind: Фёдор пишет: англ. – Св. Георга (1916). Бани 2 ст. Фёдор пишет: Св. Владимира 4-й ст. с мечами и бантом (1.10.1904) 11.10.1904 г. С уважением, В.

illabes: несколько фото из Питерской газеты весны-лета 1917

illabes: и еще Георгиевский кавалер Скрыдлова Женщины - матросы

Dirk: Мне прислали интересную ссылку. Вроде как финны в начале 21 века геройски расследовали все случаи насильственной смерти людей на их территории в 1914 - 1922 гг. и составили базу данных. С интересом проверил, что несчастный Г.А.Бакалым фигурирует и там, как погибший 30.07.1917 г. http://vesta.narc.fi/cgi-bin/db2www/sotasurmaetusivu/lahdepohja Может кто свободно владеет английским и хочет у них поинтересоваться источником?

ssergey x 100: Демонстрация в Петрограде. Май 1917 г.

Юрген: Июль 1917 г.

Ruschinski : На ветке упоминали Анатолия Бойе вот его фото обратная сторона подписанная Анатолием А вот наш Анатолий офицер флота

Ruschinski : Напомню, что написал о Бойе - Федор! : Бойе Анатолий Георгиевич - род. 22.10.1890 в Москве в семье надворного совтеника, ветврача Моск. окружного воен/мед. упр-я. 01.09.1901 - 05.1908 - окончил 3-й Московский императора Александра 11 КК (1-м по списку). 10.06.1908 - зачислен в МК. Гардемарин (9.09.1908), корабельный гардемарин (10.04.1911), в практ. плавании на КР "Паллада". Миман (06.12.1911, ВП по МВ № 1078). 16.12.1911 - назначен в 1-ю минную дивизию БМ. 18.12.1911 - к обучению новобранцев в порт имп. Ал-ра 3-го. 24.12.1911 - и.д. ротного ком-ра ЭМ "Мощный". 08.05.1912 - врем. вахт. нач-к ЭМ "Летучий". 19.06.1912 - ротный ком-р ЭМ "Мощный". 05.03.1913 - ротный ком-р при учениках-кочегарах 1-й минной дивизии. 28.04.1913 - врем. и.о. ротного ком-ра ЭМ "Амурец". 22.06.1913 - ротный ком-р "Мощного". 24.03.1914 - переведён на ЭМ "Пограничник". 15.06.1914 - переведён на бр.КР "Громобой". 10.08.1914 - в распоряжение коменданта морской крепости Петра Великого. 24.08.1914 - пом-к коменданта батареи № 20, одноврем. старший офицер 1-й роты 4-го батальона Приморского фронта. 09.03.1915 - ком-р батареи № 26 и ком-р 15-й роты.15.04.1915 - назначен в 1-ю Минную дивизию. 29.05.1915 назначен на ЭМ "Прочный". 03.09.1915 - вахт. нач-к ПЛ "Кайман". 07.07.1916 - назначен в Балтийский воздушный район Службы связи БМ. 09.07.1916 - командирован в распоряжение ГМШ для поступления в Офицерскую школу морской авиации. 23.08.1916 - ком-р ТЩ "Минреп" 1-го отряда Дивизии траления БМ. Убит 3 марта 1917 в Гельсингфорсе. Лейтенант (22.03.1915, ВП № 1393). Награждён орденом Св.Станислава 3-й ст. с мечами и бантом (31.03.1916), Св.Анны 3-й ст. с мечами и бантом (25.12..1916 - пр. по БМ), медалями "в память 100-летия Отечественной войны" (26.08.1912), "300 лет дому Романовых" (21.02.1913), "200 лет Гангутской победы" (28.02.1915). Фёдор - спасибо от Бойе!

ursus: Ruschinski У Солженицына упоминается: Лейтенанта Анатолия Бойе убили в Гельсингфорсе 4 марта. А схоронили в Питере только через месяц, в Страстную субботу Известно ли, где именно в СПб был похоронен лейтенант Бойе, на каком лютеранском кладбище? С уважением,.. "Вера и Верность!"

Ruschinski : К сожалению нет. По логике Анатолий должен быть похоронен на Волково лютернском кладбище там хоронили Бойе и Юргенсон. С уважением Александр. PS Постараюсь навестить Питер до конца года...

Автроилъ: Ruschinski пишет: окончил 3-й Московский императора Александра 11 КК С Вашего позволения - 3-й Московский Императора Александра II кадетский корпус. Всё же не одиннадцатого...

Фёдор: *PRIVAT*

Dirk: Я, но не завтра...

Фёдор: И ещё вопрос: книга Н.Ховрина "Балтийцы идут на штурм" (1987) и та рукопись, что выложил Тинченко - это одно и то же, или это разные вещи?

Фёдор: Решил оживить тему, обобщив всё, что мы знаем, и разбив по городам - Петроград, Кронштадт, Гельсингфорс. Вот первая часть: ПЕТРОГРАД Февральская революция 1917-го года, может, за давностью лет, может, из-за последующих более трагических событий (Октябрьский переворот и гражданская война) вспоминается теперь не часто. Между тем эта «бескровная» революция, как её тогда называли, дорого обошлась стране, её армии и флоту. Особенно флоту – нигде ещё так ярко не проявлялось различие между «верхами» и «низами», и нигде доселе это различие не принимало форму кровавой вакханалии, фактически бойни. Матросы Балтийского флота первыми показали стране и её народу, как можно безнаказанно убить офицера, своего командира. К лету 1917 года «охота на офицеров» приняла повсеместный характер и вскоре стала, чуть ли не национальным видом спорта. Сарказм и ирония, здесь, кончено, не уместны, но слово «офицер» стало ругательным на долгие годы, и начало этому положили матросы-балтийцы. Оставив серьезным исследователям разбираться в причинах февральской революции, попытаемся установить картину происходящего в те дни на Балтийском флоте. Как известно, беспорядки в столице начались в 20-х числах февраля 1917 года, и начались стихийно. Лишь потом в дело стали вступать различные партии, и то только тогда, когда стало понятно, что император Николай медлит, сидя в могилёвской Ставке, и на принятие жёстких мер у него не хватает духу. Митинги в очередях за хлебом, вызванные временными перебоями с доставкой продовольствия в Петроград, быстро превратились в массовые забастовки на заводах и фабриках. 23 февраля на демонстрацию вышли женщины – работницы фабрик, вскоре к ним присоединились рабочие Путиловского завода, и пошло-поехало. 25 февраля в городе уже вовсю стреляли – это началась охота на городовых и жандармов, которые в тот момент представляли единственную силу, пытавшуюся сдержать разраставшийся бунт. Армия фактически поддержала взбунтовавшихся обывателей; солдаты расквартированных в городе частей массово выходили на митинги и демонстрации, нацепив на шинели красные банты. Офицеров, пытавшихся помешать этому и восстановить дисциплину, убивали на месте – так, например, погиб полковник лейб-гвардии Павловского полка А.Экстен и капитан 2-й Петроградской школы прапорщиков Р.Вульф. Надо ли говорить, что подавляющее большинство частей в Петрограде были запасными батальонами, то есть готовившими пополнение для фронтовых полков, и контингент в этих батальонах был соответствующий? Масло в огонь подливали и депутаты Государственной Думы, активно принявшие участие в этих беспорядках, выступая на антиправительственных митингах. Большевики обозначили своё присутствие лишь 26 февраля, выпустив листовки с требованием свержения самодержавия. В целом же можно говорить, что события развивались действительно стихийно и «революцией» никто не руководил. В Петрограде в те дни почти не было военных кораблей, но находились некоторые морские части: 2-й Балтийский и Гвардейский флотские экипажи, Морское Училище и Отдельные гардемаринские классы, Курсы гардемарин фота, Морское министерство и другие штабные учреждения. Из крупных кораблей можно упомянуть лишь крейсер 1-го ранга «Аврора», который после летней компании, проведённой в Рижском заливе, стоял в срочном ремонте у стенки Франко-Русского завода. Стоял долго, с октября 1916 года, и команда за это время вдоволь успела пообщаться с рабочими, наслушаться рассказов о тяжёлой жизни в стране, почитать «литературку», подсунутую агитаторами расплодившихся партий – эсерами, анархистами, большевиками и т.п. Командир крейсера капитан 1-го ранга М..И.Никольский предвидел это ещё летом, когда писал рапорт начальнику 2-й бригады крейсеров: «Команда крейсера "Аврора" всегда выделялась по своей дисциплинированности, поведе-нию, работе и особенно по любви к своему кораблю. <...> Но впереди срочный капитальный ремонт, для чего крейсер почти на 10 месяцев станет к заводу и на команду ляжет тяжелая работа в тылу... В результате настроение может упасть до того, что команда, до сих пор не поддававшаяся преступной агитации, поддастся ей и, как это часто бывает, перейдет на другую крайность. Благодаря своей сплоченности команда из самой надежной во время войны станет самой ненадежной. Почва для этого самая благоприятная - долгая стоянка в Петрограде у завода. Противодействие со стороны офицеров будет крайне затруднено как по разбору команды во время ремонта по мастерским, так и по недостатку офицеров... Я не буду удивлен, если на этой почве будут в скором времени те или иные инциденты, проступки или выступления. Любовь переходит в ненависть. Команда перестает старательно служить и заботиться о корабле...» (РГА ВМФ, ф. 479, оп. 1, д. 315, л.л. 6–6 об.). Не знал командир лишь о том, что команду будут разлагать ещё и изнутри, так как на крейсере действовала активная ячейка большевиков. Начальник Кронштадтского жандармского управления (полковник Тржетяк) в докладе своему начальству особо выделял роль большевиков по сравнению с представителями других партий: «по своей организованности… особенно выделяется коллектив на крейсере «Аврора» и занимает главенствующую роль» (К. Голованов, Р.Яхнин. «Аврора» - крейсер Революции». Л, 1987, стр. 38). Командир «Авроры» пытался хоть как-то оградить команду от революционной агитации, и в феврале запретил матросам сход на берег. Но обо всех городских новостях команде становилось известно от рабочих завода, где ремонтировалась «Аврора». Наверное, не до конца осознавая, что среди команды началось брожение, М.И.Никольский допустил роковую ошибку. 27 февраля 1917 года, утром, у директора Франко-Русского завода Шарпантье проходило совещание, на котором присутствовал и командир ремонтирующегося крейсера каперанг Никольский. Обсуждалось сложившееся в городе положение. Приглашённый на совещание прапорщик Г.М.Литвинов, командир роты запасного батальона лейб-гвардии Кексгольмского полка, чьи солдаты охраняли завод, доложил, что ему негде содержать девять арестованных рабочих - участников беспорядков. М.И.Никольский предложил часть арестованных поместить в корабельный карцер, что и было тотчас исполнено: троих рабочих под конвоем привели на «Аврору». Естественно, что команда тут же об этом узнала. Около 19.00 того же дня стало известно, что рота кексгольмцев уходит с завода, так как её командир уже не мог ручаться за надёжность солдат. Командир «Авроры» решил немедленно убрать арестованных рабочих с корабля, передав их уходящей роте. Конечно, возникает вопрос: зачем вообще Никольский пошёл на размещение рабочих на корабле, но изменить уже ничего было нельзя. Когда караул выводил арестованных на берег, часть команды собралась на верхней палубе и стала требовать освобождения рабочих. М.И. Никольский и старший офицер крейсера П.П.Огранович приказывали матросам немедленно разойтись, но тщетно. В этот момент у командира не выдержали нервы, и он открыл огонь по толпе из двух (!) револьверов, стрелять стал и старший лейтенант Огранович. Матросы разбежались, но трое из них получили ранения. В своей телеграмме на имя и.д. начальника 2-й бригады крейсеров А.М.Пышнова командир «Авроры» так описал эти события: «При отводе с крейсера трёх подстрекателей толпы, задержанных в городе военным караулом, охранявшим завод, и содержащихся с полдня в судовом карцере по просьбе начальника караула, часть команды бросилась на бак к шканцам, крича "ура" и ругая караул команды. Приказания мои остановиться и отойти от борта и замолчать не были исполнены, и люди продолжали с криками бежать на шканцы. По ним было сделано несколько выстрелов из револьверов, и люди (кучка около 300 человек) разбежались; из них один матрос /упал/ на лёд. Вызванный наверх караул и команда поротно вышли быстро. Настроение нервное, пока спокойно, но ручаться не могу ни за что; всё зависит от хода событий в городе и появления в районе завода толпы. Вся охрана здешнего района уведена в более важные места. От намора получил устное приказание действовать как предписано долгом службы ввиду серьёзности положения и невозможности получения директив от Гламора» (РГАВМФ, ф. р-92, оп. 1, д. 128, л.л. 14 – 15) . Отправив раненных в госпиталь, Никольский продолжал наводить порядок на корабле, пытаясь выявить зачинщиков. Надо отметить, что многие офицеры крейсера не поддерживали своего командира, так как к этому времени уже стало известно, что весь Гвардейский экипаж перешёл на сторону восставшего населения. Кроме того, по сложившейся легенде, командира вообще не любили на корабле – ярким примером этого может служить тот факт, что офицеры крейсера никогда не приглашали Никольского в кают-компанию, и он обедал в гордом одиночестве в своём салоне (по флотской традиции, на больших кораблях командир мог обедать в кают-компании только по приглашению остальных офицеров). Среди этой «офицерской оппозиции» выделялись мичман Л.Л.Поленов, лейтенант А.К.Эриксон, инженер-механик капитан 2-го ранга Ч.Ф.Малышевич, чьи симпатии были на стороне команды. Ночью в госпитале скончался раненный матрос П.Остапенко, о чём команда вскоре узнала. В целом же действия Никольского были одобрены командующим флотом вице-адмиралом А.И.Непениным, который из Гельсингфорса прислал телеграмму: «Распоряжения ваши считаю правильными; воздержитесь по возможности от употребления оружия. Разъясните команде существующее положение вещей и что наша задача - боевая готовность…» (РГАВМФ. ф. р-92, оп. 1, д. 128, л. 56). Но разъяснять что-либо команде было уже поздно, и стрельба по своим матросам дорого обойдётся командиру. Утром 28 февраля к борту крейсера подошла большая толпа рабочих, которые стали звать матросов идти с ними в город. Команда стала разбирать винтовки, несмотря на попытки командира и старшего офицера остановить их. Матросы отобрали у Никольского револьвер и фактически вытолкали его на стенку пирса. Туда же привели и особенно ненавидимого матросами старшего лейтенанта П.П. Ограновича. Команда потребовала от командира возглавить колонну, взяв в руки красный флаг, и идти с ними в город. Михаил Ильич категорически отказался. Из толпы раздались крики: «Судить его!». Матросы предложили офицерам встать на колени перед ними, и Огранович, струсив, согласился, а Никольский спокойно сказал, что не будет этого делать. Сразу же после этих слов матрос Николай Брагин выстрелил из винтовки в голову своему командиру. Словно озверев, толпа набросилась на старшего офицера – его ранили штыком в шею, и Огранович упал, обливаясь кровью (матросы решили, что он убит, и оставили его). Под руку матросам попался кочегарный кондуктор Л.Ордин, которого тут же зверски избили. Вызванные наверх офицеры были принуждены пойти вместе с толпой в город, в командование же крейсером вступил лейтенант Н.К.Никонов. Он несколько по-другому сообщал о случившемся в своей телеграмме начальству: «Доношу, что сего 28 февраля около 9 час. вооружённая толпа рабочих ворвалась на крейсер, отобрала оружие, пулемёты, револьверы и заставила команду вопреки желанию присоединиться к толпе. Убит на берегу толпой командир капитан 1 ранга Никольский, ранен старлейт Огранович, кондуктор Ордин. На крейсере находятся все офицеры, кондукторы, гардемарины, команда, находящаяся сутки в наряде. Приказанием помощника начальника Главного морского штаба вступил в коман-дование с приказанием охранять крейсер, указав, что к тому же стре-мится комиссия под председательством Родзянко, который приказал начальнику Главного морского штаба оказать мне помощь постановкой охраны" (РГАВМФ, ф. р-92, оп. 1, д. 128, л. 35). Можно заключить, что на капитане 1-го ранга М.И.Никольском лежит большая часть вины за случившееся, однако он поплатился за это своей жизнью. Матросы же «Авроры» вместе с населением и солдатами запасных частей громили в городе полицейские участки, охотились на городовых, убивая их без счёта, в общем, «делали революцию». Один из матросов «Авроры», Фёдор Силаев, впоследствии опубликовал заметку в одной из петроградских газет; приведённые им подробности дополняют картину события 28 февраля: «Нашей команде было поручено старыми властями охранять Фрако-Русский завод… Поручение это нам очень не нравилось, но делать было нечего, приходилось подчиняться. Командир у нас был очень строгий и пощады никому не давал. Старшим офицером вскоре был назначен лейтенант Агранович и жизнь не только матросов, но и офицеров стала ещё более невыносимой». Рассказывая о том, как на крейсер привели арестованных, Силаев пишет, что это были двое солдат и один гражданский, и арестованы они были «за отказ стрелять в своего же брата». Среди матросов, по словам автора, «началось волне-ние…Матросы собирались группами и обсуждали вопрос о том, как освободить наших братьев». Когда арестантов уводили с корабля, то матросы «закричали «ура» и некоторые стали бросаться через борт (?-Ф.С.). Командир и старший офицер открыли стрельбу из браунингов. У нас оружия не было и приходилось бросаться в люки, чтобы не быть убитым. Конвой растерялся, один из арестованных – вольный - воспользовался этим и убежал. Мы были этому очень рады». Когда в команде узнали, что среди товарищей есть раненные, матросы стали совещаться, «как отомстить за это и решили воспользоваться сбором на молитву, чтобы встать у проводов и выключателей, потушить электричество и напасть на офицеров. Но, вероятно офицерам кто-нибудь донёс о нашем намерении, потому что они зорко следили за всеми движениями матросов во время молитвы и встали не впереди команды, как обыкновенно, а сзади. Так ничего и не вышло. Все угрюмо стали расходится на ночлег…». Если верить матросу Силаеву, жертв на крейсере могло быть гораздо больше: представьте себе, как во время молитвы в церковной палубе гаснет свет и матросы бросаются на офицеров, избивая их чем попало; думается, мало кто из офицеров уцелел бы! 28 февраля, после утренней молитвы, командир обратился к команде с речью: «говорил он уже совсем не тем тоном, что накануне. В тоне его было что-то слезливое и жалостное… Вскоре после этого мы увидали, что с Франко-Русского завода вышла большая толпа рабочих… которая стала кричать нам «братья, присоединяйся». Мы стали их звать на корабль. Они пришли и мы вместе с ними взяли ору-жие и отобрали револьверы у офицеров. Потом взяли и пулемёты и поместив их на автомобилях, стоявших в гараже Франко-Русского завода. Вооружённые матросы двинулись по Мясной улице, приветствуемые толпой. Вскоре все они разбрелись по городу». О самом инциденте, связанном с убийством командира, матрос-авроровец сообщает скупо: «Корабль наш первый из кораблей действующаго флота поднял красные флаги. Вслед за ним присоединились и другие. Командир наш был убит, старший офицер ранен, погиб и один матрос. Порядок скоро был возстановлен и на третий день жизнь уже вошла в обычную колею». Капитан 2-го ранга Гарольд Карлович Граф, служивший старшим офицером на эскадренном миноносце «Новик» и уделивший в своих воспоминаниях много места описанию февральских событий, преподносит нам смерть Никольского в более героическом свете: «Пришло также известие, что на крейсере «Аврора», стоявшем в Неве, был убит командир - капитан 1 ранга М. И. Никольский, пытавшийся не пустить к себе на крейсер банду неизвестных подозри-тельных лиц. Со старшим офицером он вышел ей навстречу и загородил собою путь. Его тут же убили и ворвались на крейсер» (Г.К.Граф. «На «Новике» (Балтийский флот в войну и революцию)», Мюнхен, 1922. стр.251).. Характеризуя сложившуюся в тот день в Петрограде обстановку, по-мощник начальника Морского Генерального штаба контр-адмирал А.П. Капнист сообщал командующему флотом в Гельсингфорс: «Весь город в руках мятежников и перешедших на их сторону войск. Единственная надежда на то, что образованный Гос. Думой Комитет восстановления порядка сумеет его восстановить. Необходимо применить все усилия, чтобы удержать порядок и дисциплину среди войск и флота, тогда, дай Бог, всё образуется» (РГА ВМФ, ф. 418, оп. 1, д. 4659, л. 14). В тот же день здание Адмиралтейства было захвачено восставшими солдатами, офицеры Морского министерства, в том числе и граф А.П.Капнист, были арестованы. На 12-й линии Васильевского острова толпа солдат запасного батальона лейб-гвардии Финляндского полка после вялой перестрелки захватила здание Морского Училища. Директор Училища вице-адмирал В.А.Карцов и его офицеры с трудом уговорили гардемарин сложить оружие, благодаря чему жертв с обеих сторон удалось избежать. Тем не менее солдаты, ворвавшиеся в здание, зверски избили В.А.Карцова, героя Порт-Артурской обороны. Не обошлось без жертв и во 2-м Балтийском флотском экипаже, в котором мо-лодых матросов готовили к службе на кораблях. 1 марта погиб командир экипажа, флота генерал-майор А.К.Гирс. Вот как вспоминал впоследствии в эмиграции мичман Б. Бьёркелунд, видевший Гирса на демонстрации во главе своих матросов: "Впереди шел генерал-майор Гирс, украшенный громадным красным бантом с розеткой... Гирса я видел последний раз в жизни. Ночью матросы подняли его из кровати и под предлогом, что команда хочет с ним говорить, вывели его на двор и расстреляли у поленницы дров, где его подобрали утром с двадцати двумя пулями в теле и разбитым прикладом лицом..." (Бьеркелунд Б. «Первые дни революции в Балтийском флоте» // Военная быль, 1970. № 107 (ноябрь). Стр. 20-26). Надо отметить, что не только А.К.Гирс вынужден был принимать участие в манифестациях, даже члены императорской фамилии были замечены с красными бантами на груди: «Передавали, что среди взбунтовавшихся частей гарнизона был и Гвардейский экипаж, который, не веря в сочувствие своих офицеров перевороту, стал вести себя по отношению к ним самым угрожающим образом. Все офицеры, находившиеся при исполнении служебных обязанностей, были тотчас же им арестованы, и матросы поговаривали о том, что следует арестовать и остальных, а после уже заодно расправиться со всеми. В конце концов, положение настолько обострилось, что командиру экипажа великому князю Кириллу Владимировичу ничего не оставалось, как, для предупреждения печальных эксцессов, лично вести экипаж, по его требованию, к Государственной Думе» (Г.К.Граф. «На «Новике» (Балтийский флот в войну и революцию)», Мюнхен, 1922. стр.250). Кроме М.И.Никольского и А.К.Гирса убийств морских офицеров в Петрограде более не было. Впереди были события в Кронштадте и Гель-сингфорсе, где всё произошло по гораздо более худшему сценарию.

Фёдор: Эй, а пообсуждать?

Dirk: aden13 пишет: Фёдор пишет: цитата: Горский Владислав Михайлович – 1869, подполк. по адм., пом-к завед. обучением Крон. фл. полуэкипажа Исключен из списков умершим ПАФ № 24 от 13.04.1917 (вместе с командиром 1-го БФЭ, г-м Стронским). Вполне вероятно, что убит Ой, ребята, а у меня в базе такая странная выписка: Дата смерти - 06.04.1914. О смерти "при исполнении служебного долга" см. в прошении жены: РГАВМФ. Ф. 417. Оп. 4. Д. 1593. Л. 63). Биографические сведения - Там же. Л. 65 - 65 об. Вдове в просьбе о производстве его в полковники отказано. Я посмотрю ещё раз дело и проверю даты.

Фёдор: Помолившись, продолжу КРОНШТАДТ Военным губернатором Кронштадта с 1911 года был адмирал Роберт Николаевич Вирен, отличившийся в период русско-японской войны при обороне Порт-Артура. О его суровости в поддержании дисциплины, граничащей с деспотизмом, ходили легенды. Р.Н. Вирен, как и многие другие офицеры, предчувствовал надвигающиеся события; в частном письме от 15 сентября 1916 года он писал: «Вчера я посетил крейсер «Диана». На приветствие команда отвечала по-казенному, с плохо скрытой враждебностью. Я всматривался в лица матросов, говорил с некоторыми по-отечески; или это бред уставших нервов старого морского волка, или я присутствовал на вражеском крейсере, такое впечатление у меня оставил этот кошмарный смотр» (М.Елизаров. «…Здесь было много стихийного, слепого и страшного мщения» // Военно-исторический журнал, 2006, № 12). Если у команды боевого корабля было такое настроение, то, что говорить о Кронштадте, который был тыловой базой Балтийского флота; в нём располагались различные учебные команды и школы, 1-й Балтийский флотский экипаж, старые корабли и учебные суда. Почва для деятельности агитаторов всех мастей здесь была самая благоприятна – наличие рабочих судоремонтного завода да матросы, не нюхавшие пороха. Несмотря на то, что начальство не спешило рассказывать матросам о событиях в Петрограде, новости, естественно, доходили. Рабочие бастовали, поддерживая своих товарищей в Петрограде. Пытаясь предотвратить беспорядки, адмирал Вирен утром 28 февраля побывал на судостроительном заводе, где беседовал с бастующими, пообещав 1 марта публично выступить на Якорной площади и рассказать о происходивших в столице событиях. Бытует мнение, что адмирал склонялся к силовому решению, и собравшихся на площади демонстрантов встретил бы пулемётный огонь. Доподлинно неизвестно, рассматривался ли Виреном подобный сценарий, но зная его отношение к военной дисциплине, ко всяческим беспорядкам, тем более в военное время и во флотской базе, в подобное развитие событий не трудно поверить. Как бы там ни было, Вирена опередили. В 11-м часу вечера матросы Учебно-минного отряда и солдаты крепостного полка вышли с оркестром на улицы, быстро захватили здание 1-го экипажа, арестовав офицеров, после чего толпа двинулась в гавань. Стоявшие там корабли, словно по заранее условленному сигналу, зажгли на клотиках красные огни и, арестовав свих офицеров, присоединились к мятежникам. События развивались стихийно, город погружался в пучину анархии. Как и в Петрограде, началась охота на городовых, полицейский участок на Николаевском проспекте взяли штурмом и подожгли. В Морском манеже начался митинг, на котором выбирали делегатов в только что образованный Петроградский Совет. Офицеров, пытавшихся воспрепятствовать выдаче оружия и уходу команд в город, тут же убивали. Одним из первых был убит старший лейтенант Н.Н.Ивков, который на учебном судне «Африка» (здесь располагалась водолазная школа) отказался выдать команде винтовки, за что и получил 9 пуль в спину. Около 23.00 адмирал Вирен по телефону докладывал в Генмор, что в беспорядках участвуют лишь солдаты крепостных частей, на судах же всё спокойно. Как видно, он совершенно не владел обстановкой, так как в это время толпы матросов уже заполнили городские улицы, вытаскивая офицеров из квартир. Флота генерал-майор Н.В. Стронский, командир 1-го Балтийского флотского экипажа, был первым, кого под конвоем привели на Якорную площадь. Вдоволь поиздевавшись над 55-летним офицером (заставляли маршировать с набитым кирпичами ранцем), его закололи штыками. Когда другая группа матросов после митинга в манеже привела на площадь адмирала Р.Н.Вирена, тот, увидев тело Стронского, всё понял и попросил разрешения проститься с женой. Как вспоминал матрос Учебно-минного отряда А.Г.Пронин, адмиралу отказали в последней просьбе и под рёв толпы «кончайте его!» подняли на штыки. Здесь же, на Якорной, с полным достоинством принял смерть начальник штаба Кронпорта контр-адмирал А.Г.Бутаков. Перекрестившись, он сказал своим убийцам: «Я готов». Его тут же застрелили, а труп в остервенении кололи штыками. Убивали, конечно, не всех, но арестовывали многих – гарнизонная гауптвахта вскоре была забита офицерами. Многие офицеры были изолированы в кают-компаниях своих кораблей. Некоторые офицеры погибли уже после ареста, как, например, участник обороны Порт-Артура А.М.Басов: «Командир учебного судна "Верный" капитан 2 ранга Александр Матвеевич Басов был арестован командой учебного судна 1-го марта и отведен в следственную тюрьму, того же числа около 11 часов вечера был кем-то освобожден и приведен к учебному судну под конвоем неизвестной части, на вопрос конвоя нужен ли командир команде, последовал ответ "не нужен". На обратном пути в тюрьму был расстрелян тем же конвоем». (РГАВМФ, ф. 989, оп. 1, д. 2034, л. 48). Неизвестная нам женщина - очевидец событий, так описывает виденное из окна своей квартиры: прямо на улице утром 2 марта матросы остановили спешащего на службу капитана 1-го ранга К.И.Степанова, начальника школы юнг и, сорвав с седого каперанга погоны, застрелили из револьверов. Комендант крепости вице-адмирал Курош направил телеграмму морскому министру: «Вечером 28 февраля начались беспорядки в береговых командах флота и в некоторых сухопутных частях. Части ходят по улицам с музыкой. Принимать меры к усмирению с тем составом, который имеется в гарнизоне, не нахожу возможным, так как не могу ручаться ни за одну часть». (РГАВМФ, ф. 418, оп. 1, д. 24665, л. 43). К утру Кронштадт был почти полностью в руках восставших. Лишь в доме Голубева, рядом с рынком «Козье болото», забаррикадировались и отчаянно отстреливались несколько городовых. Хорошо вооружённые матросы около 12 часов 1 марта взяли здание штурмом, при этом шестеро защитников были убиты, несколько человек сдались и, жестоко избитые, были заключены в тюрьму. Когда 2 марта был арестован комендант крепости Курош, всяческое сообщение с командованием флота прекратилось. От пуль городовых, да и просто от случайных выстрелов в те дни погибли семеро матросов. Через несколько дней их торжественно хоронил весь Кронштадт как «героев революции»… Установить обстоятельства гибели каждого офицера, убитого матросами, не представляется возможным, так как в те дни не велись вахтенные журналы кораблей, в которых положено записывать все значимые события, да и вообще любая другая документация. Поэтому возникла путаница, особенно заметная в воспоминаниях офицеров-эмигрантов. Не будучи непосредственными свидетелями убийств, авторы часто ссылаются на рассказы своих товарищей. Так, в список убитых в Кронштадте 1 марта попал капитан 1-го ранга Н.Н.Филатов, занимавший должность главного минёра Кронпорта. В настоящее время установлено, что Филатов действительно был арестован восставшими матросами, но убит не был, а умер в тюрьме от болезни 12 мая 1917 года. По неизвестной причине в список погибших попал и капитан 1-го ранга В.В.Витгефт, георгиевский кавалер, участник обороны Порт-Артура, хотя сейчас достоверно известно, что он скончался в Петрограде 4 апреля того же года от последствий ранений, полученных в русско-японскую войну. И, хотя мемуары эмигрантов часто являются чуть ли не единственным источником в деле о кронштадстких событиях, относится к ним надо критично. Для примера приведём отрывок из воспоминаний капитана 2-го ранга Ф.Ф. Рейнгарда, служившего в те дни на флотилии Северного Ледовитого океана: «Из России вернулся из отпуска мой товарищ, командир “Гориславы”, капитан II ранга Лютер. Он видел всю революцию в Петербурге и рассказывал мне… Начальника штаба контр-адмирала Бутакова толпа матросов повела на убийство к экипажу. За ним следовал его сын — гардемарин морского корпуса. Привели туда, адмирала поставили к стенке и начали стрелять. Первыми выстрелами его ранили. Тогда адмирал, погрозив пальцем, сказал: — Плохо стреляете. Вам немцев не победить. Следующим выстрелом адмирал был убит. Всю эту картину видел его сын. Какое впечатление произвело это на юношу!.. Гауптвахту, где сидели арестованные, охранял караул под командой молодого мичмана. Толпа подошла к гауптвахте, требуя освободить арестованных. Мичман ответил, что такого распоряжения не имеет и сделать этого не может. Тогда его убили. По приказу № 1 совета депутатов в войсках и флоте было введено выборное начало командного состава. Суда артиллерийского отряда “Петр Великий” и “Александр II” стояли рядом в Кронштадте. Начальник отряда контр-адмирал Одинцов держал свой флаг на “Петре”. Матросы выбрали начальником отряда лейтенанта Мартино, и Одинцов сдавал ему должность. Командир “Александра II” капитан I ранга Повалишин, узнав об этом, крикнул Одинцову: — Ваше превосходительство, что делаете?! Присяге изменяете! - Матросы начали бить его прикладами и скинули с корабля на лед. Повалишин кричал:— Ваше превосходительство, еще не поздно, опомнитесь! Тогда его убили» (Ф. Рейнгард. Из воспоминаний. 1917-1918.// «Знамя», 2008, № 7). Как упоминалось выше, к подробностям гибели контр-адмирала Бутакова и капитана 1-го ранга Повалишина надо относиться критично, так как автор передаёт их со слов другого человека, кавторанга Виктора Вильгельмовича Лютера; к тому же, нам неизвестно, был ли сам Лютер свидетелем этих событий или тоже пересказал их с чьих-то слов. Однако, за отсутствием архивных документов, воспоминания современников представляют важный источник сведений; они передают нам общую картину настроений флотского офицерства в те дни. Капитан 1-го ранга С.Н. Тимирёв, находившийся в Ревеле, так вспоминал о кронштадтских погромах: «Наиболее благодарная почва для беспорядков была подготовлена в Кронштадте; этому способствовало, во-первых, близость с революционным центром, большое количество рабочего элемента, распропагандированного в духе крайних социалистических партий, и почти полное отсутствие дисциплинированных команд. Затем – непопулярность главного командира (Вирен) и многих тыловых офицеров, с которыми слишком заманчиво было свести личные счёты. События в Кронштадте не имели никакой связи с общим течением революционного движения в Петрограде: достаточно было первого толчка – известия о свержении старой власти – и Кронштадт оказался во власти разнузданной толпы, которая, не прикрываясь даже никакими революционными лозунгами, приступила к убийствам и грабежам. Даже теперь трудно установить детали кронштадтских кровавых событий, т.к. большая часть представителей власти и порядка была зверски убита, революционные же деятели впоследствии о многом скрывали и замалчивали… Случайно уцелевшие были заключены по тюрьмам. Затем образовалось власть черни, власть подонков общества, которые по своим «лозунгам» ближе всего подходили к будущим большевикам» (С.Н.Тимирев. «Воспоминания морского офицера», СПб, 1998, стр. 70-71). Приводит Тимирев и фамилии офицеров, погибших в дни бунта, правда, допуская ошибки в именах и фамилиях (чем страдают и другие мемуаристы). Таким образом, используя разные источники, мы можем утверждать, что в те дни в Кронштадте погибло не менее 10 офицеров флота, что гораздо ниже цифры в 30-50 человек, приводимых в различных исследованиях. Помимо перечисленных выше фамилий погибших офицеров приведёми другие, известные нам: старший лейтенант В.В.Будкевич, помощник главного минёра порта (бывший армейский офицер, сдавший экстерном экзамены за курс Морского Корпуса и перешедший во флот), капитан 1-го ранга Г.И.Пекарский, помощник начальника Машинной школы, и капитан 1-го ранга Н.И.Повалишин, командир старого линкора «Император Александр 11»; капитан 2-го ранга В.И. Сохачевский, старший офицер учебного судна «Океан». До сих пор неясна судьба контр-адмирала Н.Г.Рейна, которого, по одним сведениям, расстреляли в Кронштадтской тюрьме, а по другим данным он остался жив. Можно утверждать, что в Кронштадте большое количество офицеров (до 300 человек) было арестовано восставшими, многие из них оставались в заключении ещё в июлей 1917 г. (М.А.Елизаров: «Здесь было много стихийного, слепого и страшного мщения», ВИЖ, № 12, 2006).

aden13: Фёдор Благодарю Вас за Ваш труд; прочел с удовольствием. А Вы издать его не собираетесь? Желал бы увидеть в печати



полная версия страницы